Увы! Какая злая судьба запечатала уста вам, который последним видел его, и скрыла от меня то, что я жажду знать — что было в мыслях его и в сердце в последние часы! Допустил ли он ошибку или нет, в одном я уверен: он умер хорошо, защищая доброе дело. Лицо у него было прекрасней, чем при жизни.

Но, Фродо, я слишком настойчиво расспрашивал вас о Проклятии Исилдура. Простите меня! Это было неразумно в таком месте и в такое время. Я не подумал. У нас была жестокая битва, и она еще заполняла мои мысли. Но, уже говоря с вами, я начал задумываться и поэтому сознательно увел разговор в сторону.

Вы должны знать, что среди правителей города сохраняются некоторые старинные предания, которые другим неизвестны. Мы, наш дом, не происходим по прямой линии от Эарендила, хотя в нас и есть кровь Нуменора. Но мы происходим от Мардила, королевского наместника, который правил страной, когда король отправлялся на войну. Королем был Эарнур, последний и бездетный представитель линии Анариона, и он не вернулся. И с тех пор городом правит наместник, хотя сменилось уже много поколений.

И я вспомнил, что, когда мы с Боромиром мальчиками узнали правду о своих отцах и истории города, его всегда раздражало, что его отец не король.

«Сколько столетий нужно, чтобы наместник стал королем, если король не возвращается?» — спрашивал он. «…Вероятно, меньше лет в других местах с меньшей верностью, — отвечал мой отец. — А в Гондоре недостаточно будет и десяти тысяч лет». Увы! Бедный Боромир. Разве это не говорит вам кое-что о нем?

— Говорит, — отозвался Фродо. — Но он всегда относился к Арагорну с уважением.

— Не сомневаюсь в этом, — сказал Фарамир. — Если он поверил в утверждение Арагорна, как вы говорите, он глубоко уважал бы его.

Но ведь крайний случай еще не настал. Они не достигли еще Минас-Тирита. Но я отклоняюсь. Мы в доме Дэнетора знаем много преданий, и еще больше скрывается в наших сокровищницах: книги, свитки древнего пергамента, надписи на камне, на золотых и серебряных листах. Многие надписи сделаны неизвестными письменами, и читать их невозможно. Многие свитки никогда не разворачивались. Я немного могу читать их, потому что учился… Именно эти записи привели к нам Серого странника. Впервые я увидел его, когда был еще ребенком, и с тех пор он два или три раза был у нас.

— Серый странник? — переспросил Фродо. — У него было имя?

— Мы называли его Митрандиром, на манер эльфов, — сказал Фарамир, — и он довольствовался этим. «У меня много имен в разных странах, — говорил он. — Митрандиром я зовусь среди эльфов, Таркуном — среди гномов; на Западе, в дни моей юности, теперь забытые, я назывался Олорином, на Юге меня хорошо помнят как Инкануса, на Севере — Гэндальфом, а на Востоке я не бываю».

— Гэндальф! — воскликнул Фродо.