Мирон садится за кухонный стол, уставившись в одну точку, а я начинаю готовить ужин. Простую домашнюю еду, без изысков. Варю картошку, поджариваю отбивные и нарезаю салат.

— Ешь, — говорю, ставя перед ним тарелку.

Он поднимает глаза, потом неохотно берёт вилку. Ест медленно, словно из чувства долга. Игорь выходит из своей комнаты, садится рядом, молчит. Мы все молчим. Тишина заполняет пространство, но я стараюсь не нарушать её, зная, что сейчас слова ничего не изменят.

Позже я укладываю их обоих спать. Игорь в своей комнате, а Мирон на кровати в спальне.

— Из жалости сюда пришла? — обнимает подушку, утыкаясь подбородком в неё.

— Из злости, — отвечаю честно. А потом добавляю тихо, но так же честно: — И из любви."

"Он засыпает быстро, его дыхание становится ровным, но лицо остаётся напряжённым даже во сне. Я долго сижу рядом, глажу его волосы. Слышу, как часы тикают в гостиной, и думаю о том, как важно быть рядом. Просто быть.

А потом и сама ложусь рядом. Даже не раздеваюсь. Просто подтягиваю озябшие ступни под одеяло и сворачиваюсь калачиком рядом со своим чемпионом.

Просыпаюсь от резкого звонка. Телефон вибрирует на прикроватной тумбочке.

Мирон вздрагивает, садится и смотрит на телефон, как на бомбу.

— Возьми, — кивает мне на телефон. — Пожалуйста.

Я киваю и беру трубку.

— Да? — мой голос звучит хрипло, но уверенно.

На другом конце слышится бодрый голос врача:

— Бабушка Шура пришла в себя. Всё стабильно. Она попросила грейпфрутового сока. Ей, конечно, пока нельзя есть, но от пары глотков ничего не случится — говорит, уж очень хочется, как никогда ничего не хотелось. Если можете, привезите.

Я улыбаюсь, облегчение обрушивается, как теплая волна.

— Конечно, привезем. Спасибо вам.

Кладу трубку, оборачиваюсь к Мирону.

— Она очнулась, — говорю мягко. — Хочет грейпфрутового сока.

Мирон смотрит на меня, и его лицо меняется. В глазах вспыхивает облегчение, губы растягиваются в улыбке. Он резко выдыхает, а потом вдруг притягивает меня к себе и обнимает так крепко, что я едва могу дышать.

— Спасибо, Кошка, — шепчет он, и я чувствую, как его голос вибрирует, отдаваясь у меня в груди. — Спасибо, что ты рядом.

Я замираю в его объятиях, утыкаюсь лбом в его сильную грудь и понимаю, что поздно мне сдавать назад.

Я уже влюбилась. Сильно. И… кажется, это повод рискнуть своим сердцем и довериться человеку, из-за которого оно стучит так быстро.

43

— Люба, ты куда? — Мирон удивленно вскидывает брови, когда я иду в прихожую к двери.

— Домой, куда ещё. Там Кася с ума сходит, наверное, потеряла меня на целую ночь, — вытаскиваю из капюшона скомканный шарф и наматываю его на шею.

— В смысле домой? Поехали с нами к бабе Шуре, Люб.

— Я с вами не поеду, — пожимаю плечами. — Это семейное дело. Я вам там как лишняя буду.