А если бы Глеб разбился? Как бы вы все это объясняли полиции?

О том, что полиция – не самое ужасное, я умалчиваю. Хуже всего – собственная совесть. Она раз за разом будет напоминать о случившемся и давить грузом ответственности, которую ты на себя не взял. Я десять лет живу с угрызениями совести из-за того, что не рассказала о разговоре с мамой и не уберегла друзей. Может быть, расскажи я им об опасности, они не стали бы лезть на хрупкий лед, ведь после падения Пашки на речку зимой больше никто не ходил.

Глеб спускается через какие-то минуты, принимает поздравления, показывает большие пальцы друзьям, а затем замечает меня.

Я отворачиваюсь и быстрыми шагами покидаю это проклятое место. Сейчас я не в состоянии здраво мыслить. Мне нужно прийти в себя после увиденного.

Глава 26

Глеб

Почти никто из присутствующих не знает, кто я на самом деле. Для них всех я обычный парень, который просто хочет развлечься. Поначалу так оно и было. Несколько прыжков с парашютом, банджи-джампинг, американские горки. Когда тратить деньги отца на бухло и девок стало скучно, я начал отдавать их за эмоции и впечатления.

Так уж вышло, что у родителей нас трое и все мы знатно косячили.

Наш самый старшенький Кирилл косячил так, что наказывали только нас с Сашкой. Он вообще умудрялся выйти сухим из воды, а когда стал совершеннолетним, убедил папочку, что хочет продолжить его дело и сейчас живет в шоколаде.

Кирилл, конечно, грамотный. У него два высших образования и свое обещание перед отцом он сдержал. Брат спокойно управляет компанией, а отец приходит на работу раз в полгода, да и то только затем, чтобы сотрудники не забыли, как он выглядит."

"С Сашей, средненьким, отцу пришлось сложнее.

У нас с ним не такая большая разница в возрасте. Шесть лет всего. Последние три Саша в глубокой завязке с тусовками, у него бизнес и постоянно некогда. Время от времени я умудряюсь его вытащить в клуб, но он пробывает там несколько часов и этим заканчивается. Но до этого мы примерно три года косячили вместе, а еще три перед моим совершеннолетием, Саша удачно справлялся с этим сам.

Хотя я вру. Косячил я всегда, просто после совершеннолетия отец сильно ощутил это в материальном плане. Я стал доставлять не только моральные, но и финансовые проблемы.

Откупаться деньгами стало сложнее, потому что их требовалось больше. Когда год назад отец вызвал меня к себе в кабинет и поставил ультиматум: “Или я берусь за голову и начинаю работать, или он прекращает мое финансирование”, я даже обрадовался.

Все это время я подсознательно ждал, когда он прекратит. Вообще удивлялся, что он так долго продержался. Мы с ним, наверное, с самого рождения друг друга ненавидели. По крайней мере, уже будучи осознанным, я понимал, что искренне меня любит только мама. Ну и братья, конечно.