Сашка точно, с Кириллом не уверен, но мы и видимся с ним преимущественно на тусовках. О жизни не говорим, о бизнесе я его не спрашиваю, в личное друг другу не лезем. Собутыльники из нас неплохие, а дальше стаканов с виски мы не ходим.

С отцом у нас не ладилось. Он наказывал меня сильнее остальных даже если я не был виновным. Лет в восемь я сказал об этом маме, но она убедила меня, что я преувеличиваю и отец любит нас всех одинаково. Я ей поверил, но со временем понял, что она ошиблась. Отец любил Сашу и Кирилла, а ко мне относился в лучшем случае нейтрально, в худшем – жестоко.

Он не был тираном, знаете, из тех, которые после рюмки водки идут учить жизни жену и сыновей.

Папа никогда не бил без причины. А как только я вырос и бить меня по заднице ремнем стало не комильфо, отец вообще прекратил любое рукоприкладство. Он наказывал лишением карманных денег, лишал ужина в кругу семьи, да и вообще ужина, отбирал телефон. Чем больше он наказывал, тем сильнее мне хотелось выводить его из себя. Инстинкт самосохранения к восемнадцати куда-то улетучился, и я был уверен, что отец меня не тронет.

Чтобы сохранить себе нервную систему после восемнадцати он стал от меня откупаться.

Поначалу крутыми шмотками и гаджетами, затем квартирой в хорошем районе, крутой тачкой. Отец даже клуб мне подарил. Думал, видимо, что я буду им управлять и хоть немного от него отстану. Не вышло.

Ультиматум со стороны отца не стал для меня неожиданностью. Я тогда выложил ключи от машины и квартиры ему на стол и покинул кабинет. Мы не виделись с тех пор. День его рождения я проигнорировал, поехав на скалодром. Саша потом говорил, что я сглупил и отец меня ждал, но я-то знал, что это ложь.

Отец никогда меня не ждал, а я понятия не имел, почему я. Косячил я не больше остальных, но ненавидел он меня сильнее.

Экстремальные виды спорта поначалу были лишь развлечением. Способом получить новые эмоции, отвлечься от серых будней и не убить организм бухлом. Многие знакомые баловались наркотой, но для меня это всегда было табу. В клубах я насмотрелся на зависимых торчков и совсем не хотел повторить их участь.

Скалолазание помогло натренировать тело и поначалу приносило дикий адреналин, стоило сорваться и полететь вниз. Со временем это стало обыденностью, а затем я перестал срываться.

Научился забираться на скалы без падений. Моя первая вылазка без страховки закончилась дико бьющимся сердцем, расширенными зрачками и чувством, словно кровь закипает в жилах. Я стоял на вершине, смотрел вниз и понимал, что в любую секунду мог разбиться.

Несмотря на это я продолжил забираться на скалы без страховок. Сейчас это уже не приносит того адреналина, который я получал в первое время. Я слишко привык, слишком самоуверен, мне больше не страшно.