Сушеные цветы лаванды, которыми мама прокладывала стопки постельного белья…

Я вновь почувствовала себя маленькой девочкой и едва поборола желание броситься в свою старую комнату и вдоволь наплакаться…

Но я уже не была ребенком. Более того - у меня самой был сын, ради которого я должна была держаться. Которого обязана была защищать…

- Я вам постелю в твоей комнате, - сказала мама.

Она произнесла это непривычно тихо, словно боялась нарушить ход моих мыслей. Я коротко кивнула в качестве благодарности и перевела взгляд на сына…

Он казался замкнутым. Непривычно молчаливым.

И я понятия не имела, как вывести его из этого состояния, какие подобрать слова и что вообще будет правильно сказать во всей этой ситуации?

Ясно было одно: разговора все равно не избежать. Потому что худшее, что я могла сделать - это оставить сына наедине с его мыслями, каждая из которых сейчас была явно нелегкой.

- Мы не поужинали, - произнесла я осторожно, утягивая Рому на кухню. - Пойдем, чего-нибудь сварим. Например, пельмешки?

В обычном состоянии Рома ни за что не отказался бы от пельменей, но сейчас быстро, даже слишком поспешно, помотал головой, показывая, что ему не до этого.

Но я настояла. Продолжая держать его за руку, пошла на кухню…

Там сидел папа. Помешивая ложкой чай в кружке, смотрел какую-то очередную политическую передачу…

Увидев нас, он все понял без слов. Поднялся, коротко обнял меня и потрепал по голове Ромку…

Немудреная, даже скупая ласка, но я знала, что это - практически самое большее, что он, такой, на первый взгляд, эмоциональный человек, в итоге способен выказать.

Прикрыв за ним дверь, я поставила на плиту кастрюлю с водой, точно зная, что у мамы вся морозильная камера завалена полуфабрикатами на любой вкус, и обратилась к сыну.

- Поговорим?

Он даже не поднял головы. Так и остался сидеть, вперив взгляд в пол и страшно было подумать о том, что творилось сейчас у него внутри.

Вместо ответа - лишь короткий взмах головой из стороны в сторону.

Я подошла к нему ближе, присела перед ним на колени… Мягко, но настойчиво произнесла:

- А я думаю, что нам все же нужно обсудить то, что ты сегодня узнал.

Он вздохнул - тяжело, обреченно, как-то совсем не по-детски.

- Это обязательно? - спросил глухо.

- Обязательно.

Наконец его глаза обратились ко мне. Темные, глубокие, так похожие на глаза его отца, что в груди слева даже что-то болезненно кольнуло…

- Вы мне врали, - произнес Рома, но уже без прежней агрессии, зато с ранящей душу болью.

Я взяла его за плечи, сжала, успокаивающе погладила тонкие, но уже крепкие руки…

- Не врали, - ответила твердо. - Мы сами считали так, как говорили тебе. Мы с папой были мужем и женой, просто… неофициально.

- Баба Лена сказала, что это не считается…

- Баба Лена с нами не жила.