Я даже знать не хотела, как все это вышло - имело значение только то, что творилось с моим сыном…

- Нашему ребенку, - донеслось до меня негромко.

- Моему, - перебила зло. - Потому что больше ты его никогда не увидишь!

Я опустилась перед Ромой на колени, прижала его к себе, несмотря на сопротивление, начала говорить какие-то ласковые, порой даже глупые вещи - все, что приходило на ум - и говорила до тех пор, пока он не затих в моих объятиях…

Поднявшись на ноги, я посмотрела на маму и проговорила:

- Мам, помоги мне собрать вещи…

Яков кинулся нам наперерез, с отчаянием, которого я никогда не видела в нем раньше… И которое никак не трогало меня сейчас.

- Карина, подожди…

Кажется, он и сам не знал, что сказать, какие подобрать слова… Лишь смотрел на меня, и глаза его умоляли, умирали, кричали - вместо губ…

Рома вновь дернулся в моих объятиях, словно не в силах все это выносить. Вырвался, стремясь убежать, но не успел…

Тонкая, как веточка, хрупкая девичья рука перехватила его за локоть. Я пораженно наблюдала, как сын замер от неожиданности, не решаясь скинуть с себя это касание, и как Олеся говорит ему своим мягким, но таким магнетическим голосом:

- Пойдем отсюда.

Пойдем, я тебе почитаю…

На удивление, сын не сопротивлялся. Я вдруг поняла, что мне самой стало спокойнее от того, что Олеся пришла на помощь в этот момент. Что увела Рому подальше от сцены, которая могла сломать его окончательно.

- Мамуль, иди, начинай собираться… - проговорила я.

Мама послушалась молча, что было для нее невиданной вещью. Я же подняла глаза на Якова, так и стоявшего напротив меня, преграждая путь, и безэмоционально отчеканила:

- Я тебя ненавижу.

Он открыл рот, словно желая что-то сказать, но смог лишь сделать жадный, дрожащий вдох…

- Если до этого момента у меня еще были какие-то иллюзии на твой счет, то теперь - все кончено, - добавила, ощущая, как по душе растекается пустота.

- Я никогда тебе не прощу то, что случилось с Ромой. И себе не прощу тоже. Можете радоваться со своей законной - мы уходим. Ты сделал все для того, чтобы нас потерять - и у тебя прекрасно получилось. И отныне мне насрать, что ты собирался делать с квартирой, а что нет. Я затаскаю тебя по судам, чтобы вернуть свое, а после… ты нас больше никогда не увидишь.

Я подняла руку и с силой оттолкнула его прочь, чтобы освободить проход. Но Яков вдруг вцепился в меня мертвой хваткой, точно утопающий…

- Я не хочу, чтобы вы уходили…

Это прозвучало жалобно, почти что жалко. Но совершенно было не способно пробить ту корку льда, которой покрылось мое сердце.

- На то, чего ты там хочешь или нет, мне тоже глубоко насрать, - отозвалась безразлично и стряхнув с себя его руки, как нечто мерзкое и отвратительное, пошла собирать вещи.