Не добавляя ни слова, не давая возможности что-либо сказать, накрыл внезапным поцелуем мои губы, словно в ответной реакции отчаянно искал ответа на свой вопрос…

Перехватило дыхание. Предательски замерло, а потом заколотилось, как сумасшедшее, несчастное сердце…

Я и не помнила, когда он целовал меня так в последний раз…И целовал ли так вообще? Требовательно, жадно, всепоглощающе…

Прежде, чем я успела понять, что мне с этим делать, дверь кухни внезапно распахнулась, заставляя нас испуганно отскочить друг от друга…

На пороге стоял Рома, за его спиной - перепуганная мама, которая за ним присматривала…

Сердце ухнуло вниз, когда я заметила, что глаза сына блестят от гнева и слез, а кулачки беспомощно сжимаются…

- Что случило… - начала было я, но Рома вдруг резко выкрикнул:

- Ненавижу вас! Ненавижу! Вруны, чертовы вруны!

Глава 29

Сердце ухнуло вниз, внутренности обдало холодом.

Я безошибочно поняла, что случилось что-то страшное. Непоправимое. Чудовищное…

Первым порывом, конечно же, было обнять сына, укрыть своими руками от беды, какой бы она ни была. Но едва мне стоило притянуть к себе Рому, как он принялся яростно, с дикой силой, которой в нем не было прежде, вырываться.

Он пинался, царапался, кричал, а я с ужасом понимала, что ничего не могу сделать… Что просто не знаю, что делать.

- Ненавижу! Ненавижу!

Каждая буква входила в сердце ударом ножа. Я перевела растерянный взгляд на маму, которая смотрела на внука с таким же ужасом…

- Я не знаю, что стряслось, - забормотала она, уловив мой немой вопрос. - Я в комнату зашла - он сидит, в стену смотрит… я к нему и так, и сяк - а он все молчит… А потом вдруг как подскочил, как понесся сюда…"

"Я невольно оглянулась на Якова.

Он стоял, тоже бледный и перепуганный, но в его глазах застыло что-то еще… Какая-то пугающая догадка.

Он шагнул к сыну, твердо взял его за плечи, не позволяя вырваться, но голос его звучал мягко, когда он спросил:

- Тебе баба Лена что-то сказала?

Рома вновь задрожал, забился в его руках, но Яков не пускал. И тогда сын закричал:

- Она мне все сказала! Что ты маму не любишь! Что вы даже не женаты! И что мы тебе - никто!

Я окаменела от ужаса, сознавая весь масштаб произошедшего. Всю глубину травмы, которую нанесли моему ребенку…

А я это допустила.

Допустила!

И не только я одна.

Едва сознавая, что делаю, я размахнулась и ударила Якова по лицу. Он вздрогнул, дернулся, непонимающе на меня уставился…

- Я просила увести ее прочь, а ты!..

Дыхание оборвалось, легкие сковало тисками боли…

- Ты пустил ее к моему ребенку, позволил ей наговорить ему такие вещи!

Яков стал еще бледнее, хотя это казалось невозможным. Очевидно, он был напуган и шокирован ничуть не меньше меня. Но мне было плевать.