В сущности, весь сад, который сейчас в полном цвету нежился в теплой и тихой ночи, пришел в порядок. Ветки фруктовых деревьев рядом со статуями потяжелели от персиков и яблок, по бокам дорожек простирались самшитовые изгороди. Цветы в клумбах расцвели в элегантном беспорядке, присущем всем английским садам.

Он повернулся к дому. Перекошенные ставни вернулись в нужное место, на черепичной кровле больше не было дыр. Штукатурка стала гладкой, все оконные стекла — целыми, со стен исчезли трещины. Опавшая листва испарилась с террасы, углубления, в которых собирался дождь, приобрели былую ровность. Цветущие петунии и герань в горшках пестрели красными и белыми цветами среди плетеных кресел и столиков.

В окне гостиной он уловил движение… как такое возможно? Но так и было.

Его мать. Его отец.

Перед его взором предстала пара, и они были подобно статуям, — воскрешенными. Прекрасное лицо его матери — желтые глаза и светлый каскад волос. Его темноволосый отец, с ясным взглядом и доброй улыбкой.

Для него они были… невероятно красивыми. Его Святой Грааль[90].

— Иди к ним, — сказала Кормия.

Фьюри направился к террасе, его белые одеяния были чисты вопреки всей выполненной работе. Он медленно подошел к родителям, боясь спугнуть видение.

— Мамэн? — прошептал он.

Его мать дотронулась до стекла пальцем.

Фьюри вытянул руку, повторяя ее жест с другой стороны окна. Коснувшись, он ощутил тепло, излучаемое сквозь стекло.

Его отец улыбнулся и что-то произнес.

— Что? — спросил Фьюри.

Мы так гордимся тобой… сын.

Фьюри зажмурил глаза. Впервые один из родителей назвал его сыном.

Голос его отца продолжил. Сейчас ты можешь идти. У нас все хорошо. Ты исправил… все.

Фьюри посмотрел на них.

— Вы уверены?

Их совместный кивок. А потом сквозь стекло донесся голос его матери.

Ступай и живи, сын. Ступай… живи своей жизнью, а не нашей. Здесь с нами все в порядке.

Фьюри перестал дышать, просто глядя на них, жадно впитывая их облик. Потом он приложил руку к сердцу и поклонился до талии.

Это было прощание. Не пожелание скорой встречи, а… прощание. И он чувствовал, что у них все будет хорошо.

Фьюри резко распахнул глаза. Над ним раскинулось плотное облако… хотя, нет, это был высокий потолок из белого мрамора.

Он повернул голову набок. Кормия сидела рядом и держала его за руку, выражение ее лица было столь же теплым, как и чувство в его груди.

— Ты хочешь пить? — спросила она.

— Ч… что?

Она потянулась к столику за стаканом воды.

— Ты хочешь пить?

— Да, пожалуйста.

— Подними голову.

Он сделал пробный глоток, и вода показалась ему абсолютно эфемерной. Она была пресной, той же температуры, что и его рот, но попав внутрь, приобрела потрясающий вкус, и прежде чем успел подумать, он приговорил весь стакан.

— Хочешь еще?

— Да, пожалуйста.