— Очевидно, на большее его словарного запаса не хватало.

Кормия наливала воду из кувшина, и мелодичное журчание казалось ему милым.

— Вот, — прошептала она. В этот раз она рукой поддержала его голову, и поглощая воду, он смотрел в ее восхитительные зеленые глаза.

Когда она потянулась забрать у него стакан, Фьюри нежно обхватил ее запястье и произнес на Древнем Языке:

— Я хочу просыпаться так всегда, купаясь в твоем взгляде и аромате."

"Он ожидал, что она отодвинется. Начнет волноваться. Отвергнет его. Но вопреки его предположениям Кормия прошептала:

— Мы очистили твой сад.

— Да.

В двери храма Праймэйла постучали.

— Обожди, прежде чем отвечать.

Кормия поставила стакан на столик и пересекла комнату. Когда она укрылась под белой бархатной занавесью, он прокашлялся.

— Да? — крикнул он.

Голос Директрикс был добрым и полным почтения.

— Я могу войти, Ваша Светлость?

Несмотря на брюки, он натянул сверху простынь, потом снова убедился, что Кормия не видна.

— Да.

Директрикс отодвинула занавесь в сторону и низко поклонилась. В руках она держала поднос с крышкой.

— Я принесла вам подношение от Избранных.

Когда она выпрямилась, сияние на ее лице доказало, что Лейла соврала, причем искусно.

Он не чувствовал себя в состоянии сесть, поэтому подозвал ее рукой.

Директрикс подошла к кровати и села на колени. Поднимая золотую крышку, она сказала:

— От твоих супруг.

На подносе лежал шейный платок, аккуратно свернутый, словно карта. Он представлял собой потрясающее произведение искусства — атласная ткань, украшенная драгоценными камнями.

— Для нашего мужчины, — сказала Директрикс, склонив голову.

— Спасибо.

Вот дерьмо.

Он взял платок и развернул в ладонях. Цитринами и бриллиантами было выложено «Сила расы».

Мерцающие камни в платиновой оправе напомнили ему о женщинах в Святилище.

— Ты очень осчастливил нас, — сказала Амалия с дрожью в голосе. Она встала и снова поклонилась. — Есть ли что-нибудь, чем бы мы смогли отплатить за наше удовольствие?

— Нет, спасибо. Я собираюсь отдохнуть.

Она отвесила еще один поклон, а потом исчезла, как слабый ветерок, откланявшись в тишине, трагически наполненной предвкушением.

Упираясь и помогая себе руками, он сел. В вертикальном положении голова казалась воздушным шариком, привязанным к спине, легким и абсолютно пустым.

— Кормия?

Она вышла из-за занавеси. Бросила взгляд на платок, затем посмотрела на Фьюри.

— Тебе нужна доктор Джейн?

— Нет. Я не болен, это была горячка.

— По твоим словам. Я же не уверена, что это было.

— Ломка. — Он потер руки, понимая, что это еще не конец. Кожа чесалась, легкие горели, будто не хватало воздуха, которого в действительности было в достатке.

Он знал, что они хотели красного дымка.

— Здесь есть ванная? — спросил он.

— Да.