«Я могу поклясться…»

— Сейчас же.

Когда они материализовались во внутренний дворик особняка, Джон подумал, что его приятель был прав. Может, ему нужно взять еды и…

Они не добрались до дома. Сразу же после их появления из парадных двойных дверей особняка начали выбегать братья один за другим. На них всех было навешано столько оружия, что их можно было смело назвать народным ополчением.

Роф пригвоздил его и Куина жестким взглядом из-под своих очков.

— Вы двое. В Эскалейд с Рейджем и Блэем. Вам нужно еще оружие?

Когда они оба покачали головами, король дематериализовался вместе с Вишесом, Бутчем и Зейдистом.

Они сели во внедорожник, и Джон показал Блэю, сидевшему на пассажирском сидении спереди: «Что происходит?»

Рейдж надавил на газ. Когда Эскалейд взревел, и они выехали из внутреннего двора, брат сухо сказал:

— Визит старого заклятого друга. Из тех, кого вы бы пожелали никогда больше не встречать.

Глава 48

Сон… галлюцинация… чтобы там ни было, но оно казалось таким реальным. Полностью, от начала и до конца."

"Находясь в заросшем саду дома своей семьи в Старом Свете, под яркой полной луной, Фьюри потянулся к голове статуи, олицетворяющей третий жизненный этап, убирая ветви плюща с глаз, носа и рта мужчины, который c гордостью держал на руках своего ребенка.

К этому времени Фьюри стал асом в срезании сорняка, и, стриганув волшебными ножницами, отбросил в сторону очередной клубок зелени на брезент под ногами.

— Вот он, — прошептал Фьюри. — Вот… он…

У мужчины были длинные волосы, глубоко-посаженные глаза, как и у Фьюри, но счастье на лице статуи было ему не свойственно. Как не принадлежал и ребенок, укачиваемый в этих руках. И все же он чувствовал освобождение, продолжая убирать спутанные слои сорняка.

Когда он закончил, мрамор, ранее затянутый зарослями плюща, был покрыт зелеными слезами срезанной травы, но величие скульптуры было неоспоримым.

Мужчина в самом расцвете сил со своим ребенком на руках.

Фьюри оглянулся через плечо.

— Что скажешь?

Несмотря на то, что Кормия стояла рядом с ним, ее голос звучал со всех сторон, как в стерео.

— Я думаю, он очень красив.

Фьюри улыбнулся ей, видя на ее лице всю ту любовь, что хранил в своем сердце.

— Осталась еще одна статуя.

Она махнула рукой.

— Да нет же, посмотри, последняя уже чиста.

Так и оказалось: плющ на нем исчез, вместе со всеми следами запущенности. Постаревший мужчина сидел с тростью в руках. Его лицо сохранило красоту, но в своей мудрости, а не цветущей молодости. За ним стоял высокий и сильный мальчик, которого он когда-то укачивал в своих руках.

Цикл завершился.

И больше не осталось сорняков.

Фьюри снова посмотрел на третью статую. Она очистилась, как по волшебству, равно, как и молодой парень с ребенком.