— Останься со мной. Послушай меня… мы все изменим. Вместе мы исправим это. — Кормия взяла его руку и прижалась к ней губами. — У нас есть ножницы. Вместе мы разрежем плющ. И мы начнем со статуи ребенка. — Она почувствовала прилив сил, а он сделал глубокий вдох, словно готовясь к серьезной работе. — Я сниму плющ с детского лица, а ты разрежешь ветви. Ты меня видишь?

— Да…

— Ты можешь видеть себя?

— Да.

— Хорошо. Теперь я хочу, чтобы ты отрезал эту часть плюща. Сделай это. Сейчас же.

— Да… Я отрежу… да.

— Складывай отрезанное на землю, у своих ног. — Она смахнула волосы с его лица. — А сейчас режь снова… и снова…

— Да.

— И снова.

— Да.

— Сейчас… сейчас тебе видно лицо статуи?

— Да… да, я вижу лицо ребенка… — Слезинка пробежала по его щеке. — Я вижу его… я вижу… себя в нем.

* * *Тем временем в доме Лэша Джон замер на лестнице и решил что, возможно, его мозг закоротило от раздражающего фактора в виде тюдоровского дизайна.

Ведь не может быть, чтобы внизу на полу вестибюля, скрестив ноги, сидел Лэш, а вокруг него кружилась неясная клякса.

Пока мозг пытался отличить реальность от абсолютно невозможного бреда, Джон заметил, что сладость детской присыпки витала в воздухе, почти окрашивая его в розовый. Боже, он не затмевал тошнотворный запах смерти… а усугублял ужасную гниющую вонь. Его всегда тошнило от этого запаха, потому что он был словно предвестником смерти.

В эту секунду Лэш взглянул на него. Он казался столь же шокированным, как и Джон, но потом на его лице медленно расцвела улыбка.

Голос парня из вихря поднялся вверх по лестнице, и казалось, он преодолел дистанцию больше, чем в несколько десятков ярдов между ними.

— Ну, здравствуй, малыш Джон. — Смех был знакомым и чуждым одновременно, и сопровождался странным эхо.

Джон схватился за пистолет, прочно взяв его двумя руками, как его учили, и направил на того, кто сидел внизу.

— Скоро увидимся, — сказал Лэш, становясь двухмерно-плоским изображением самого себя. — Я передам привет от тебя своему отцу.

Его фигура замерцала, а потом и вовсе исчезла, поглощенная искривленным потоком.

Опустив оружие, Джон убрал его в кобуру — обычный жест, когда не в кого стрелять.

— Джон? — Топот ботинок Куина раздался на лестнице позади него. — Ты что, мать твою, делаешь?

«Не знаю… мне показалось, что я видел…»

— Кого?

«Лэша. Я видел его там, внизу. Я… ну, мне показалось, что я его видел».

— Оставайся здесь. — Куин достал свою пушку и сбежал по лестнице, окидывая взглядом первый этаж.

Джон медленно спустился в вестибюль. Он видел Лэша. Ведь так?

Куин вернулся назад.

— Все чисто. Слушай, поехали домой. Ты плохо выглядишь. Хотя бы ел сегодня? И, если уж заговорили об этом, когда ты в последний раз спал?

«Я… я не знаю».

— Верно. Мы уходим.