— Я упрямо старалась следовать за фактами и не давать Марино отвлекаться.

Он вытряхнул из пачки сигарету и ткнул ею, как указкой.

— Да. Квитанцию нашли вон там, в холле, на столике у двери. Таксиста уже проверили. Парня зовут Вудро Ханнел. Тупой как пробка. Сказал, что стоял в очереди на стоянке в аэропорту. Она села в его машину около восьми. В самый дождь. Высадил ее здесь, возле дома, минут через сорок. У нее было два чемодана. Парень донес их до двери и уехал. Заплатила двадцать шесть баксов, включая чаевые. Примерно полчаса спустя он уже взял другого пассажира. Там же, в аэропорту.

— Ты уверен или полагаешься только на то, что он сказал?

— Конечно, уверен. — Марино помял сигарету, постучал фильтром по пальцу. — Мы все проверили. Ханнел сказал правду. Дамочку он не трогал. Да и времени у него не было.

Я проследила за его взглядом и увидела темные пятна возле двери. Убийца наверняка перепачкался в крови. Таксист в окровавленной одежде вряд ли сел бы за руль и преспокойно вернулся в аэропорт за другим пассажиром.

— Дома она пробыла недолго. Приехала около девяти, а сосед позвонил в одиннадцать. К тому времени, по его словам, сигнализация работала уже полчаса, значит, убийца ушел около половины одиннадцатого."

"— Верно, — согласился Марино. — Вот тут и начинается самое непонятное. Судя по тем письмам, леди кого-то боялась. И вот она возвращается тайком в город, запирается в доме, даже кладет сдачу, три восемьдесят, на кухонный стол — я тебе потом покажу — и вдруг… Звонок в дверь или что? Так или иначе, она впускает этого психа в дом и переустанавливает сигнализацию. О чем это говорит? О том, что они были знакомы.

— Я бы не стала категорически исключать незнакомца. Если он вел себя прилично и не показался ей подозрительным, она, возможно, поверила ему и почему-то впустила.

— В такой-то час? — Лейтенант с сомнением покачал головой. — С какой стати? Что он мог предложить? Подписку на журнал? Шоколадный батончик? В десять часов вечера?

Я не ответила. Потому что не знала, что ответить.

Мы остановились у двери, ведущей в холл.

— Это первая кровь, — сказал Марино, указывая взглядом на засохшие пятна на стене. — Здесь он ее ударил. Она побежала, он за ней. С ножом.

Я представила раны на лице и руках Берилл.

— Думаю, порезал ей левую руку, или лицо, или спину. Кровь на стене — капли с лезвия. Он замахнулся для второго удара, а капли с лезвия полетели на стену.

Пятна были эллиптической формы, около шести миллиметров в диаметре, и все более удлинялись по мере удаления от двери. Растянулись они никак не меньше чем на десять футов. Нападавший размахивал орудием убийства, как теннисист ракеткой. Какое чувство руководило им? Не злость, в этом я уже не сомневаюсь. Здесь было кое-что похуже.