У нас есть основания полагать, что по прибытии сюда этот пациент провел какое-то время в чулане, а затем был переведен на другой этаж, где и познакомился с Хантом. Мы также располагаем описанием Фрэнки — высокий, худощавый, с темными волосами. Любил вязать. Согласитесь, такое увлечение среди мужчин-пациентов встречается весьма редко.

— Все это вам рассказал Эл Хант? — бесстрастно спросил Мастерсон.

— Фрэнки также отличался исключительной аккуратностью, — добавила я, избегая ответа на вопрос.

— Сомневаюсь, что увлечение пациента вязанием могло привлечь к нему мое внимание, — заметил доктор, раскуривая трубку.

— И еще, — продолжала я, с трудом сохраняя терпение, — он заикался, когда сильно нервничал.

— Гм. Одна из наиболее распространенных причин заикания — спазматическая дисфония. Если так, соответствующая запись должна быть в различительном диагнозе. Это уже кое-что… для начала.

— Для начала перестаньте нести чушь, — буркнул Марино.

— Послушайте, лейтенант, — снисходительно улыбнулся Мастерсон, — мне совершенно непонятна ваша враждебность.

— Да уж, конечно, непонятна. Но это поправимо. Мне ничего не стоит получить ордер, и тогда вам придется отвечать уже за соучастие в убийстве. И разговаривать мы будем не здесь, а в полиции. Вам больше по вкусу такой вариант?

— Знаете, я не намерен больше выслушивать ваши оскорбления, — с невозмутимым спокойствием ответил доктор. — И ваши угрозы, лейтенант, меня не пугают.

— А я не терплю, когда меня пытаются водить за нос, — отрезал Марино.

— Кто такой Фрэнки? — спросила я, понимая, что разговор заходит в тупик.

Мастерсон повернулся ко мне.

— Повторяю, я не могу ответить на ваш вопрос вот так, с ходу. Но если соблаговолите подождать, попробую найти что-нибудь в компьютере.

— Спасибо. Мы подождем здесь.

Он поднялся и вышел из офиса.

— Кусок дерьма, — проворчал лейтенант с явным расчетом на то, чтобы его услышала не только я.

— Перестань.

— Подумай сама, док. Молодых тут можно по пальцам пересчитать. Бьюсь об заклад, что процентов семьдесят пять здешних пациентов — старики, которым перевалило за шестьдесят. А раз так, то молодежь и запоминается лучше, согласна? Этот хмырь прекрасно знает, кто такой Фрэнки. Знает даже, какой у него был размер тапочек.

— Возможно.

— Никаких «возможно», док. Говорю тебе, твой приятель просто водит нас за нос.

— И будет водить, пока ты не угомонишься и не перестанешь пререкаться по пустякам.

— Вот же дерьмо! — Марино поднялся, подошел к окну и раздвинул шторы. День обещал быть таким же серым и ненастным, как и утро. — Терпеть не могу, когда мне врут. Попомни мои слова, док, если придется, я ему задницу прищемлю. Знаешь, я этих психиатров на дух не переношу.