— Но неожиданностью она для вас не стала?

— В общем-то нет.

— Пока мы разговариваем, я хотела бы просмотреть его досье.

Возникшая пауза едва не вынудила меня напомнить уважаемому психиатру, что я имею законное право доступа ко всем относящимся к делу документам. В последний момент доктор Мастерсон снова улыбнулся и подтолкнул папку в мою сторону.

— Разумеется.

Я открыла ее, стараясь не обращать внимания на проплывающие над головой и обволакивающие меня ароматическим благовонием клубы сизого дыма. Стандартные формуляры, заполняемые при приеме пациентов и по результатам физического осмотра, не таили в себе ничего неожиданного. Утром 10 апреля, одиннадцать лет назад, поступивший в «Валгаллу» Эл Хант пребывал в полном физическом здравии. А вот картина, сложившаяся в результате обследования его психологического состояния, свидетельствовала о другом.

— Поступил в состоянии кататонии? — спросила я.

— Скорее глубокой депрессии. На вопросы не отвечал. Не смог сказать, почему попал сюда. Он вообще ничего не мог сказать. Крайняя эмоциональная истощенность. Мы не смогли даже провести ни тест Стэнфорда-Бине, ни Миннесотский многофакторный личностный опросник, и их пришлось перенести на более поздний срок.

Я обнаружила эти данные, перевернув пару страниц. По тесту интеллектуальных способностей Стэнфорда-Бине Эл Хант набрал 130 баллов. Впрочем, сомнений в его сообразительности у меня не было и раньше. Что же касается Миннесотского теста, то показатели Ханта не отвечали критериям ни шизофрении, ни органического психоза. Согласно заключению доктора Мастерсона, пациент страдал от «шизотипического расстройства личности, проявлявшегося в форме кратковременного реактивного психоза, когда он, закрывшись в ванной, порезал запястье столовым ножом». Нанесенные поверхностные раны были лишь суицидальным жестом, мольбой о помощи, но никак не серьезной попыткой лишить себя жизни. Мать отвезла сына в ближайшую больницу, откуда его отпустили после оказания необходимой помощи. На следующий день Эл Хант поступил в «Валгаллу». В разговоре с врачом приемного отделения миссис Хант призналась, что эпизоду в ванной предшествовал «инцидент» за обедом, когда «ее муж сорвался и накричал на сына».

— Сначала, — продолжал доктор Мастерсон, — Эл держался в стороне от всех, отказывался участвовать в групповых занятиях, сеансах трудотерапии и прочих обязательных для каждого пациента мероприятиях. Лечение антидепрессантами значимого эффекта не давало, и во время сеансов мне стоило немалых трудов выжать из него хотя бы слово.