Проезжая по автостраде, я часто видела угрюмое кирпичное строение на вершине далекого холма, но ни разу не посещала это заведение ни по личным, ни по служебным делам.

Размещавшийся там роскошный отель для богатых и знаменитых обанкротился в годы депрессии, и его приобрели три брата-психиатра, вознамерившиеся основать что-то вроде лечебницы в духе Фрейда, курорта для душевнобольных, куда располагающие средствами семьи могли бы сбывать плоды своих генетических прегрешений, слабоумных стариков и распрограммированных подростков.

Меня совсем не удивило, что Эл Хант еще подростком провел в «Валгалле» несколько месяцев. Неприятным сюрпризом стало явное нежелание лечащего врача обсуждать данный конкретный случай. За профессиональной любезностью доктора Уорнера Мастерсона скрывалась скала секретности, способная противостоять самым напористым дознавателям. Я знала, что он не хочет разговаривать со мной. Он знал, что не может уклониться от разговора."

"Оставив машину на усыпанной мелким гравием стоянке для гостей, я вошла в вестибюль с викторианской мебелью, восточными коврами и тяжелыми шторами на резных карнизах. Не успела я понять, к кому здесь обратиться, как за спиной прозвучал мужской голос:

— Доктор Скарпетта?

Я обернулась — передо мной стоял высокий, стройный чернокожий мужчина в синем, европейского покроя костюме. В волосах мелькала благородная седина, скулы и лоб отвечали аристократическим стандартам.

— Уорнер Мастерсон, к вашим услугам. — Он широко улыбнулся и протянул руку.

Лицо его показалось знакомым, и я уже собиралась спросить, не встречались ли мы раньше, но он опередил меня, сообщив, что узнал меня по фотографиям в газетах. Чаще всего такие фотографии появлялись не в самые приятные моменты моей жизни, так что напоминание о них удовольствия мне не доставило.

— Давайте пройдем в мой офис, — любезно предложил он. — Надеюсь, доехали без проблем? Могу предложить вам что-нибудь? Кофе? Содовую?

Мы уже шли по длинному коридору, и я изо всех сил старалась не отставать. Немалая часть человечества даже не догадывается о том, какое неудобство причиняют короткие ноги, а вот мне частенько приходится оказываться в неприятном положении пыхтящего паровозика, затесавшегося в компанию скоростных поездов. В конце коридора доктор Мастерсон наконец оглянулся, подождал меня и, открыв дверь, с улыбкой пропустил в кабинет. Не дожидаясь приглашения, я опустилась в кресло, воспользовавшись паузой, чтобы отдышаться. Мастерсон устроился за столом и принялся набивать табаком дорогую вересковую трубку.

— Не стоит, наверное, и говорить, доктор Скарпетта, — неторопливо, словно обдумывая каждое слово, заговорил он, пододвигая к себе пухлую папку, — как я огорчился, узнав о смерти Эла Ханта.