Часто машины сбиваются с курса и гибнут, потому что элементарно кончается горючее, а летчик не сумел выйти к аэродрому или к удобному для аварийной посадки участку местности. Да и почти нет здесь таких участков.

– А подготовка самолетов на земле? Тут дело не хромает?

– Специалистов не хватает, это точно. Хороших специалистов, которые мотор нутром чуют. Этому ведь не научишь, это либо дано от рождения, либо нет. Как талант летчика, так и талант механика.

Ответ был уклончивым, но Коган понял, что часто машины не получают надлежащего технического обслуживания при перегоне и эксплуатации на трассе.

В чем причина? Недосмотр руководства, умышленные действия или объективные причины? И первая из них – все же война! Толковые опытные авиамеханики нужны на фронте. Такие, которые и сами многое умеют, с огромным опытом, и такие, которые способны молодых специалистов научить.

Работы шли своим чередом. План выполнялся не на каждом участке, но, насколько мог понимать Шелестов, угрозы срыва строительства это не несло. Чисто технологические нюансы. Но вот на что он не мог смотреть без горечи, так это на баб и подростков, которые тяжелым инструментом трамбовали грунт.

Трудная монотонная работа. И низкоквалифицированный труд, для которого по решению начальства и привлекалось местное население. Трамбовка, земляные работы, погрузочные работы, расчистка площадки. Война! И никуда от нее не деться даже здесь, в глубоком тылу, за тысячи километров от линии фронта.

Солнце склонялось к горизонту. Шелестов отвернулся, чтобы лучи заходящего светила не слепили глаза, достал блокнот. Сюда он записывал вопросы и замечания для вечерней планерки. Это было частью его легенды – инженер по надзору за строительством.

Не имея инженерного образования и опираясь лишь на собственный жизненный опыт, Максим умудрялся создавать впечатление деятельного и толкового специалиста. Хотя он прекрасно понимал, что его статус присланного из Москвы «надзирателя» заставлял местное начальство и инженеров сквозь пальцы смотреть на некоторые странности московского представителя.

Отблеск на вершине крайней сопки кольнул глаза и исчез. Максим насторожился. Отблеск характерный. Если бы он сейчас был на фронте, то первым делом подумал бы о снайпере или наблюдателе с биноклем.

«Черт, вот некстати про снайпера подумал, – поежился Шелестов. – А если правда? Диверсии могут иметь самые различные формы, вплоть до убийства… Кого? Прораба, начальника участка? Глупость».

Максим сразу же вспомнил трех странных людей на краю площадки. Там, у леса, работы не велись уже третий день. Издалека он не мог различить лиц, возраста. А одежду в этих местах все носят почти одинаковую: резиновые или кирзовые сапоги, ватные фуфайки или брезентовые плащи.