«Будем считать, что это просто оперативная работа и я использую обстоятельства для дела», – успокоил себя с усмешкой Борис, глядя, как Иноземцев разливает по стаканам чай.

Разговор зашел о погоде, о сухой бесснежной осени. Летчик немного рассказал о себе, о своей семье. Но Коган ненавязчиво и незаметно повернул русло разговора к местным делам. Часто ли случаются аварии с самолетами, летающими в этих местах? Особенно с транспортниками на Аляску, с перегонными машинами с Аляски в Красноярск?

– Я не знаком со статистикой, товарищ Коган, – задумчиво ответил пилот. – Да и в гражданском флоте я до войны не служил. Могу только судить как летчик, что при такой аварийности работать нельзя.

– Высокая? – Борис внимательно посмотрел на собеседника.

– Высокая, – согласился Иноземцев. – Но я понимаю, что война и не до сантиментов. Надо летать, надо делать свою работу. Всем трудно. На фронте больше людей гибнет."

"«Это точно, – подумал Коган, прихлебывая чай. – На фронте больше гибнет. Но это порочная практика, порочное оправдание, если здесь чья-то недоработка, разгильдяйство. Или диверсии. Даже на фронте нельзя оправдывать большие потери. Как лично мне подсказывает совесть и долг перед Родиной: цель командира – не только победить в бою, не только выполнить приказ, но при этом и сберечь как можно больше своих солдат. Не выполняются приказы любой ценой! «Любая цена» – это редкий случай, это безвыходная ситуация. Но если командуют грамотные командиры, то все планируется, многое предвидится. «Любая цена» – прежде всего, низкий профессионализм! Или предательство!»

И Коган стал задавать наводящие вопросы, провоцировать летчика на откровенность. Постепенно стала вырисовываться картина, которую видел Иноземцев, которая сложилась именно в его голове за несколько месяцев службы в Восточной Сибири.

Первая причина, которую пилот ставил «во главу угла», – сложные метеорологические условия. Погода в этих краях менялась очень часто. Виной были большие суточные температурные амплитуды и сложный рельеф местности. За несколько часов могло все затянуть туманами или низкой облачностью. Вдруг прорывается откуда-то шквалистый ветер, час или два свирепствует и потом бесследно исчезает. Приборы сходят с ума от близости магнитных аномалий и перепада высот. Барометрические приборы инертны. Альтиметру нужны секунды, порой почти минута, чтобы при резком изменении высоты подстилающего рельефа дать новые истинные показания. А когда вокруг горы, пилот может не успеть визуально оценить ситуацию. И тогда катастрофа. Но, конечно, недостаточно вспомогательных передающих станций, которые помогают пилотам держать курс.