Соблазн быть с Эриком ежесекундно очень велик, но без разрешения врача никто не позволит мне переступить порог палаты. Когда Янис спускается с каким-то листком и кивает в сторону поста, где сидят медсестры, ощущаю внутренний подъем и живой трепет.

Облачаюсь в халат и жду появления врача, который подходит через пять минут.

– Сколько я могу с ним побыть? – спрашиваю у Кирилла Петровича, пока он заполняет какие-то бумаги на посту, после чего мы идем к двери, за которой находится везунчик.

– Недолго. Сейчас важно поддерживать стабильное состояние пациента, поэтому, пожалуйста, без лишних эмоций. Ни в коем случае не плакать, если Эрик придет в себя, когда вы будете находиться рядом, – предупреждает он.

Но это я и так знаю.

Мы заходим к Эрику вместе. Врач проверяет показатели на мониторах, затем оставляет нас одних. Я почти не дышу от напряжения – переполняют эмоции. Хочется броситься к кровати, обнять Эрика, но этого делать никак нельзя, поэтому несколько мгновений стою в дверях и смотрю на него. Везунчик спит. Весь в проводах. Бледный. Щеки впали, под глазами залегли темные круги, но губы почему-то очень яркие. Неестественно красного оттенка. Подхожу ближе и касаюсь аккуратного черного ежика волос, чувствуя, как покалывает кончики пальцев. Меня все так же сильно переполняет радость от того, что Эрик пришел в себя, но я глушу эти эмоции. Набираю в легкие воздуха и просто любуюсь им.

Кажется, проходит вечность, хотя от силы – не больше десяти минут. Так хочется трогать Эрика, нашептывать всякие глупости. Чтобы он открыл глаза и посмотрел на меня. Хочу окончательно поверить в то, что это не сон и везунчик ко мне вернулся. Когда я собираюсь уйти, замечаю, что показатели приборов меняются, монитор сердечного ритма подает громкий сигнал.

Словно завороженная, наблюдаю, как ресницы везунчика начинают дрожать и он пытается открыть глаза. Получается с четвертого раза. Его дыхание становится частым и прерывистым. Я не знаю, что делать: позвать врача или остаться? Выбираю второе. Возвращаю руку на место и сжимаю ладонь Эрика. Несильно. Тихо зову его по имени.

Взгляд везунчика становится более осмысленным. Эрик задерживает его на мне, смотрит не отрываясь, а потом на губах мелькает подобие улыбки.

– Сколько? – произносит он шепотом.

Не сразу соображаю, что именно Эрик спрашивает, а потом до меня доходит.

– Почти десять дней.

Молчание. Долгое. Эрик снова закрывает глаза. Жаль, что я не умею читать мысли. Потому что везунчик слаб, ему сложно говорить и смотреть на меня. В голове у него сейчас, наверное, полный сумбур. Но в моей творится то же самое.

Сжимаю сильнее его правую руку. Эрик опять силится поднять уголок губ, но эти простые движение даются ему с огромным трудом. Я это вижу и чувствую.

– Надеюсь...