Но я ничего не могу поделать с судорожными всхлипываниями и дрожью. Мне очень страшно.

Опять ожидание. Долгое. Изматывающее. Бьющее по психике. Разница в возрасте между мной и Эриком теперь только числовая – на деле я ощущаю себя дряхлой старухой, у которой не осталось ни одного живого нерва. И двадцать минут ожидания добавляют еще несколько десятков лет. Так и до бессмертия недалеко. Если выдержит сердце.

Когда врач выходит из палаты, даже не пытаюсь встать. Во избежание всяких недоразумений вроде обморока, потому что я на пределе. Просто слушаю, как он тихо разговаривает с Янисом в стороне, и снова плачу. Уже от облегчения. Эрик жив. Перешел рубеж. Дышит сам, но все еще на стабилизирующих препаратах и очень слаб.

Ян садится рядом и ласково гладит по голове, пока я, сильно зажмурившись, пытаюсь взять эмоции под контроль. Получается не сразу. Но я очень стараюсь.

– Рина? – привлекает он мое внимание. – С Эриком все будет хорошо. Его постепенно выведут из медикаментозного сна. Я попробую завтра уговорить врача, возможно, тебя пустят к нему на несколько минут. Подержишь Эрика за руку. Слышишь?

Я киваю, шмыгая носом.

– Позвони родителям, – хриплю, сцепляя пальцы.

– Врач сам сейчас им позвонит. Процесс восстановления не быстрый, но страшное позади. Слышишь? Ну чего ты так ревешь? Нервы?

– Да… – Поднимаю на Яниса заплаканные глаза. – Мне кажется, что сердце превратилось в сито. Состояние такое, будто месяц сижу под этой дверью...

– Зато теперь будешь знать, что Эрик лишь с виду крепкий, а на самом деле задохлик, – тепло улыбается Янис. – В детстве так же: чуть где упал – сразу травма. Поэтому и в шрамах весь. Я сейчас позвоню водителю, он тебя домой отвезет. Ты закинься какими-нибудь колесами и поспи, ладно? Серьезно говорю, Рин, отдохни. Эрику наши эмоции сейчас не нужны. Он скоро придет в себя и по другой причине начнет из тебя душу вытаскивать. Будем надеяться, процесс восстановления быстрее пройдет, чем в прошлый раз. У него теперь мощный стимул вернуться к обычной жизни. – Он подмигивает мне.

– На меня намекаешь?

– Прямо говорю. Ты только при Эрике сырость не разводи. Договорились?

– Я возьму себя в руки, – произношу, вытирая слезы.

Мы ждем водителя на улице, я обещаю Янису быть на связи и сажусь в салон. Оказавшись дома, немного прихожу в себя, пью чай мелкими глотками, а потом иду в кровать и впервые за несколько дней ловлю себя на мысли, что засыпаю не с тревогой в сердце, а с надеждой. На скорую встречу с везунчиком.

Два дня проходят в том же режиме: больница, дом, кровать. Утром третьего дня просыпаюсь от настойчивого звонка, который замолкает и начинает верещать по новой на всю квартиру. Телефон я оставила на кухне. Пока выпутываюсь из одеяла, мелодия прерывается и опять возобновляется, режет слух.