Хотя… конечно, была удивлена его выбором. Нет, девушка безусловно — само очарование. Но ведь всего лишь баронесса. Ну, возможно, её особое положение при дворе как-то сгладит этот недостаток. Скажу по секрету — говорят, сам главный стольник Франции отчего-то благоволит этой особе…»

В общем, как вы сами понимаете, сплетни распространяются со скоростью пожара. В итоге весь день дворец полыхал яростью герцогини, вылившейся в итоге в гневное послание от матери к сыну.

Утром следующего дня Жозефина перечитывала уже составленное письмо в ожидании курьера, осуществлявшего отправку домашней корреспонденции.

Внезапно, без объявления войны и вообще без всякого предупреждения в будуар её светлости ввалился значительно нетрезвый его светлость с совершенно белыми от бешенства глазами.

— Я требую объяснений! — с порога раненым бизоном взревел он.

Присутствовавшие в комнате дамы в мнгновение ока испарились вон. Бедолаги ещё от вчерашней истерики не отошли, а тут стремительно назревал новый скандал.

Жозефина от неожиданности и удивления так и замерла с незапечатанным листком в руках."

"— Я чувствовал! Я знал! Вот оно, доказательство вашей измены! — взвился он, тыкая пальцем в злосчастное письмо.

— Анри, я вас не понимаю! — совершенно ошалевшая от этой дурной сцены герцогиня застыла статуей, пытаясь разобраться в том, что вообще происходит.

Мало того, что супруг уже давно не приходил к ней вот так внезапно без уведомления, так ещё и в подобном непотребном виде она его просто не помнила. Герцог вообще-то не был особо пристрастен к алкоголю. Нет, погулять он ещё как любил, но таким свинским состоянием «осчастливил» супругу впервые.

— А меня ведь предупреждали! Не даром, значит, этот усатый пшют[9] зачастил в наш дом — ни одного праздника не пропустил! Граф Герар уже открыто намекал, что весь двор потешается над моими ветвистыми рогами! А я!.. Не верил!.. А вы!.. — бессвязно валил в одну кучу обвинения, аргументы и упрёки уязвлённый рогоносец, надвигаясь на жену и отчаянно шатаясь. — Вы разбили мне сердце!

— Анри, возьмите себя в руки и объяснитесь уже ради бога! — Жозефина замахала на нависающего над ней герцога по прежнему зажатым в руке письмом.

— Объясниться?! Мне?! — уже буквально зарычал тот, выхватывая мельтешащую перед лицом бумагу, — Это вы обязаны объясниться! Я требую! Вот это что?! Что, я вас спрашиваю?! Это ему письмо? — Генрих с трудом удерживая равновесие, попытался вглядеться в ровные строчки, но сфокусироваться так, видимо, и не получалось, — Так и вот вам!

Герцогиня ахнуть не успела, как послание было яростно разорвано на мелкие кусочки.