Юбки, кофта, блузки, ещё одна сорочка, что-то потеплее на вечер."

"Потом нашла местную почту. Написала письмо. Обратилась к Берте — единственной служанке, что оставалась работать в доме моего бывшего мужа. В письме я изложила суть. Написала, что прошу её подтвердить кое-какие мои слова, без подробностей. Боялась, что письмо могло попасть не в те руки. Оказалось, на почте можно было использовать магическую печать, и письмо могла открыть только та, кому оно предназначалось. Я не знала фамилии Берты, но сообщила, что в доме барона Крейста работала лишь одна служанка с таким именем — и этого было достаточно.

Писарь на почте кивнул, мол, разберутся, письмо дойдёт. Правда, я отдельно попросила не указывать моего имени на конверте. Мало ли — вдруг его перехватит сам барон. Осторожность сейчас не казалась лишней.

Кроме того, я попросила Берту, если она готова помочь, встретиться со мной лично. Написала, что буду ждать её на Центральной площади, у Фонтана, каждый день в течение ближайших трёх дней. Указала и примерное время — ближе к полудню.

Ближе к вечеру подошла к стоящей у обочины карете, за медную монету кучер довез меня до дома, который я именовала теремом.

Вернувшись, я первым делом разобрала покупки. А потом прошлась по кухне. Плитка магическая по-прежнему не слушалась меня. И никакие «сим-салабим» не помогали.

Я и так, и эдак кружилась вокруг нее, даже пальцами щёлкала, как когда-то видела в фильме…

— Ну и чёрт с тобой, — проворчала я, сдувая прядь со лба.

Я глубоко вздохнула и решительно подтянула рукава.

Пошла на задний двор, там нашла аккуратно сложенные дрова, нашла лопату. Сделал ямку подальше от терема. Сложила всё в подобие кострища, осторожно, с оглядкой, чтобы не подпалить сам дом.

Насобирала камней, обложила яму так, что в итоге смогла приладить кастрюльку на эти камни гладкие с одной стороны.

— Хватит с меня этих ваших магических печек, — буркнула я и уселась на низкую табуретку, чтобы разжечь костёр.

И тут вдруг нахлынули воспоминания… Как мы с Борисом молодые ходили в поход. Я варила кашу на костре, как сейчас. Потом мы смеялись, ели с одной ложки. А потом, годы спустя — мы были уже с детьми. Маленькие ручки, босые ножки, смех, запах дыма от костра и жареной в углях картошки…

Мы были счастливы.

Такими простыми, настоящими. Я улыбалась, глядя на костер.

Три дня пролетели незаметно. Я выезжала каждый день в город — не только потому, что ждала Берту, но и потому, что пыталась привыкнуть к новому месту. Изучала улицы, рассматривала витрины и вывески. Это был город, где мне предстояло жить — и я хотела знать его лучше.

Я заходила на Центральную площадь, как обещала, и каждый раз задерживалась там надолго, выискивая знакомое лицо. Но Берта так и не появилась. Надежда постепенно тускнела.