Я обдумывала вариант с переливанием крови, даже нашла техническое решение, позволяющее провести его относительно безопасно – та еще оказалась задачка в мире, не знающем ни резины, ни силикона и где невозможно создавать полые иглы.

Но ни моя кровь, ни кровь Винсента не подошли, а привлекать к процедуре посторонних было нельзя. Любое кровопролитие, за исключением боя, в этом мире рассматривалось как ведьмовской ритуал. Так что пришлось свекру выздоравливать естественным образом, само собой, с магической поддержкой, и процесс этот оказался небыстрым.

Тем не менее на ученый совет профессор Стерри явился – зеленый и шатающийся, что характер его вовсе не улучшило. Винсент пытался его отговорить: на преподавании свет клином не сошелся, заниматься наукой он может и сам по себе, и уж от голода последний оставшийся в городе некромант, да еще снискавший себе скандальную славу, точно не умрет. Но свекор уперся: дескать, он был в числе тех, кто ошибся, предложив место ректора Мие после того, как Винсент от него отказался, значит, ему эту ошибку и исправлять.

Мужчины вернулись с совета злые и веселые. Дебаты продлились несколько часов, после чего ректор добровольно сложила с себя полномочия. Еще через три недели Мия уехала из города преподавать в столичном университете. Винсенту снова предложили место ректора, и в этот раз он отказываться не стал.

Город гудел несколько месяцев. Обошлось без погромов: единственную попытку линчевать «ведьму» стража подавила быстро и жестко, призвав на помощь службу дознавателей университета – оказывается, у Освальда под началом был сильный отряд, должный обеспечивать порядок во время волнений. Именно с ним он и появился тогда у нашего дома. Но, хотя погромы удалось пресечь на корню, случилось несколько пожаров. Среди прочих сгорел трактир неподалеку от рынка, где в последние месяцы любил бывать Клаус. По счастью, обошлось без жертв.

Инквизицию завалили доносами: если уж сам генерал-инквизитор оказался ведьмаком, то соседка, слишком уж довольная жизнью – ведьма наверняка. Освальд рассказывал, новый генерал-инквизитор сжигал подметные листы не читая: ему и без того хватало забот со столичными проверяющими.

Одна из комиссий очень настойчиво пыталась вызвать на допрос меня и Винсента, чтобы узнать, как нам хватило наглости сопротивляться инквизиции. Но мы по-прежнему оставались под защитой университета, и комиссии пришлось ограничиться допросом в кабинете университетского дознавателя, в присутствии последнего.

Все же нас попытались обвинить в сопротивлении при аресте, но королевское уложение гласило, что любой маг или дворянин имеет право защищать свой дом и свою жизнь всеми доступными способами.