Про Корси, которую ведьмак «убедил», что разлучница, лишившая ее лучшую подругу любимого мужчины, не должна жить.

Про то, как легко подчинять бездарей, заставляя их забыть одно и поверить в другое, а потом вынудить собственными руками вскрыть себе вены. Как ректорша готова поверить всему, что написано почерком ее дознавателя, позволяя на время избавиться от надоедливого старика, прицепившегося к своему питомцу.

– Довольно, – не выдержал Освальд. – Кто из вас следующий по званию после генерала-инквизитора?

Выступил незнакомый мужчина лет сорока. Вот и славно, Клаусу конец: вряд ли после того, что услышали тридцать с лишним человек, ему удастся отпереться. Я собралась бросать его разум, но в последний момент сообразила – инквизитор понял, что произошло, и отомстит, объявив меня в лучшем случае ведьмой, в худшем – своей сообщницей. Тот, кто займет его место, вынужден будет дать делу ход: слишком много свидетелей, завтра весь город будет гудеть. Освальд тоже не станет меня защищать, опять же, слишком много свидетелей слышали ведьмака. Винсент меня не отдаст, и дело кончится новой бойней в которой мы в этот раз проиграем.

Что же делать? Заставить Клауса кинуться на соратников, чтобы прикончили на месте? Он силен, погибнут люди, а сегодня и без того слишком много полегло тех, кто просто выполнял приказ.

Освальд меж тем продолжал распоряжаться:

– Приставьте к бывшему генералу-инквизитору охрану и сопроводите его…

Меня осенило. Клаус уселся на мостовую, скрестив ноги, и запел:

– Ведьмаку заплатите чеканной монетой…

Повисло гробовое молчание. Где-то совсем рядом взвыл генерал-инквизитор – настоящий генерал-инквизитор, понявший, к чему все идет. Отчаянно рванулся, пытаясь вернуть контроль. Тело меж тем продолжало распевать:

– Чеканной монетой, о-оу-оу.

Отчаяние и ненависть придали Клаусу сил, и меня едва не вынесло из его разума. Но я по-прежнему знала, кто стоит за моей спиной, и все же получилось удержаться. Тот, кто безжалостно убивал других, не заслуживал жалости сам.

– Ведьмаку заплатите за все, за все э-э-то…

Я успела убраться из его разума за миг до того, как чей-то меч проткнул Клаусу горло.

Пошатнулась, возвращая ориентацию. Огляделась. И едва не закричала, обнаружив, что профессор сидит на полу, привалившись спиной к стене, губы его отливают синевой, а по руке стекает темно-вишневая струйка. Теперь, когда заклинание перестало забирать силу крови, капли устремились к полу, пачкая его и одежду

Я рванула подол платья: искать, где там край сорочки, уже пострадавшей ради вязок для Винсента, было некогда. Плотно перемотала руку свекра, согнула ее в локте, чтобы пережать вену, остановив кровотечение. Ногти старика тоже посинели, и пальцы казались ледяными, но рука выше локтя осталась теплой.