Матвей уже обрадовался, что поедет, но сегодня Никита позвонил, сказал, что вроде отбой.

— Переменчивый какой.

— Там вроде обстоятельства поменялись и Мотя здесь понадобится.

Ну, собственно, не нужно было иметь репутацию особо одарённого опера или следака, чтобы сложить два плюс два. Впрочем, риск прослыть параноиком тоже никто не отменял. Тем не менее, если выстроить известные факты в простом хронологическом порядке, то получался нехитрый ряд:

Я начал интересоваться компроматом на Никитоса; я побывал у Кати дома и сходил с ней в винный бар; директриса усилила давление, чтобы вышибить меня из школы; меня похитил Усы и установил на телефон прослушку; появился Чердынцев; появилась Ангелина…

Затем по хронологии шёл форс-мажор: вечеринка у Назара и возник план перевести Мэта в Москву…

А дальше в цепочке событий снова появилась Ангелина и намёкнула на «начать всё сначала».

А потом пошли слухи о появлении Калякинского досье. И пришло многообещающее сообщение от Ангелины. И, наконец, Мэта передумали переводить в Москву…

— А тебе, — кивнул я Кате, — чего бы больше хотелось, чтобы Мотя уехал или остался?

Десять, вернее, девять как бы не связанных между собой пунктов.

Они вполне могли бы остаться разрозненными, но, если допустить, что между ними всё-таки имелась связь, то в ближайшее время следовало ожидать наезда со стороны полиции и/или (ненужное зачеркнуть) попытку установить дружеское общение со стороны Мэта. Нужно было взять меня в тисочки и хорошенько прищемить.

— Мне? — Катя взяла мой нетронутый бокал с ликёром, вытащила пальцами круглую ледышку, положила на блюдце и с удовольствием проглотила белую сладкую жидкость. — Да пусть едет, я не против.

Никитос хочет из него сделать министра или кого там. Президента, может быть. А для этого нужно тереться с детками тамошних начальников. Супершколы, супервузы, бизнес, общественные организации. Тусовка. Всё вот это. Просто Матвей сам ещё не знает, надо ему это или нет. А отец считает, что надо.

Того, что именно я связан с появлением Калякинского досье, Никитос знать не мог. Но, если Чердынцев был его человеком, то предположить такое они могли и должны были.

— А ты как считаешь? — поддержал я разговор.

А через кого он мог устроить мне ментовское давление? Через Романова, через кого ещё.

Я засвечен на этой вечеринке и дать ход показаниям цыган можно по щелчку пальцев. Даже быстрее. А там и котлован всплывёт."

"— Я? — рассеянно переспросила она и махнула рукой девочке-барменше. — Моя хорошая, ты всю бутылку неси сюда, чтоб тебе не бегать каждый раз. Ставь вот сюда. Я лично не хотела, чтобы Мотя уезжал. Он мальчик домашний, ему в этой волчьей стае тяжело будет. Но, с другой стороны, у него есть потенциал. А раз есть, пусть пробует, развивается. Знания есть.