Я освободил место за рулём и вернулся в статус пассажира.

— Крутая тачка, — повторил я.

— Да чё в ней крутого, — пожал плечами Кукуша, усаживаясь за руль. — Старушка уже.

Постояв немного с выключенными огнями, мы развернулись и снова выехали на шоссе. Проехали мимо кладбища и помчались по шанхаю, а в том месте, где я подсаживался к Катюхе, Кукуша свернул в боковую улочку и покатил между частных домов.

— Стакан здесь живёт, — мрачно кивнул он. — Навестим?

— Ничего, что поздно? — усмехнулся я.

— Перетерпит. Он привычный.

Ночью нахаловка выглядела, как декорация для фильма о выживших после апокалипсиса.

Вросшие в землю дома и заборы ждали, когда их снесут и застроят территорию высотками.

Кукуша остановился у добротных железных ворот. Дом за ними тонул в темноте. Здесь вообще был самый тёмный участок. Луна, к тому же, снова спряталась и подсвечивала оловянным сиянием контуры туч.

— Надо постучать, наверное, — предложил я.

— Не надо. Он не любит, когда шум. Чуткая тварь. Услышит мотор и выползет.

Но Стакан не выползал. Прошло минуты три, и ничего не происходило.

— Не знаешь, сколько людей в доме живёт? — поинтересовался я.

— Один он. Сам удавится и жильцов удавит. Неуживчивый.

Я кивнул и мы помолчали.

— Ну, ладно, — покачал головой Кукуша и нажал на клаксон. — Сам виноват.

Округу разрезал резкий тревожный звук. После этого ждать пришлось совсем недолго. Из калитки выглянул толстый всклокоченный дед в ватнике. Он выглядел помятым, с крючковатым носом, круглыми птичьими глазам и растрёпанными волосами. Не знаю, почему его звали Стаканом, но походил он на обожравшегося какаду.

Кукуша включил в салоне свет, чтобы чувак мог рассмотреть наши лица. Он злобно зыркнул, недовольно кивнул и захлопнул калитку.

И в тот же момент ворота начали открываться. Мы въехали во двор и вышли из машины.

— Ты чё трубишь на всю деревню! — набросился на Кукушу хозяин.

— Так ты ж не открываешь, — засмеялся дядя Слава. — Спишь что ли?

— Чё? — окрысился тот. — Нет, мля, звёзды считаю в два часа ночи. Чё ты припёрся⁈ Утром не мог приехать? Всех соседей на уши поставил! Чё, не знаешь, что я в тишине живу? Хер ли вам надо?

— Да, говорят, у тебя вещь одна появилась. Очень ценная. Рококо в натуре. Называется сраные напольные часы, нерабочие и с дырой.

— Нет никаких часов! — зло ответил Стакан. — Наврали.

— Сколько Харитон за ремонт обещал? — спросил я.

— Это чё за сявка? — скривился он.

— Эх… какой же ты негостеприимный, — покачал головой Кукуша. — И очень недалёкий. Можно сказать тупой.

— Это у него старческий маразм, наверное, — предположил я. — К возрасту надо относиться с уважением."

"— Старость — не радость, маразм — не оргазм, да, Стакан? — заржал дядя Слава. — Но нет, он всегда был такой. Тупой и жадный. А вот руки золотые.