Кукуша молча сгрёб всё это и повторил вопрос.

— Где найти Харитона? Ты в натуре хочешь за него сдохнуть?

— Я правда, — замотал он головой. — Я правда не знаю…

— Для человека, который каждый день забирает жизни, — сказал я. — Ты очень плохо держишься. Очень.

— Пора валить, — заметил Кукуша, и я кивнул. — А с этим что?

— Времени мало, я бы его засунул в печь вместо Робинзона. Но придётся взять с собой."

"— Да я его пальцем не трогал! — завизжал Плевака. — Я всё сказал. Куртку отдал. Я не знаю, где Харитон шкерится. Он мутный! Никому не говорит!

— После тебя куртку в химчистку отдавать придётся, — заметил Кукуша.

— Да я её не одевал даже! Я всё! Я всё сказал! Мужики! Ой, то есть… не надо!

Мы вышли на улицу и двинули к машине.

— Что в ящиках? — спросил Кукуша.

— Сигареты… — ответил пленник. — И техника там всякая… Это на продажу…

— Придётся его… — начал я, и не договорил.

Хотел сказать, что его придётся вырубить так же, как йети и сунуть в багажник, но йети нарисовался сам, как живой. Да ещё и с мушкетом. Он появился из темноты и бросился на нас. Не добегая, остановился и поднял ружьё.

— Вот же тварь бессмертная, — покачал я головой.

— А? — переспросил, смотревший в это время на меня Плевака, переживавший, как я распоряжусь его жизнью.

Но я не ответил. Я вытолкнул его вперёд в тот самый момент, когда прогремел выстрел. Огромная медвежья пуля пробила его грудь и он замер, а здоровяк йети, каланча и полтора Ивана, бросил ружьё повернулся и дал дёру.

Да только шансов у него было мало. Я подскочил к бэхе, завёл и помчался за ним. По кочкам, по траве и крупной бетонной плитке. Он уже подбегал к контейнерам, между которых его было бы не достать, но ему не хватило самой малости.

Кукушин железный конь саданул этому уроду по ноге, и тот подлетел перекувыркнулся и грохнулся на землю. Грохнулся и заорал, оглашая округу дикими воплями. В сельском поселении, находящемся неподалёку, вполне могли принять эти крики за вопли оборотня. Тем более, как на заказ, сегодня было полнолуние, и скрытая за тучами луна, сейчас засияла на чёрном зловещем небе.

Я подлетел к Кукуше, и он, поняв всё без слов, запрыгнул на пассажирское место.

— Валим, — кивнул я и притопил педаль.

Мы покидали эту обитель страхов и ужасов, надеясь, что мрачные тени, бывшие раньше людьми, получат возможность вернуться к жизни.

— Северное сияние, — усмехнулся Кукуша, и я свернул на боковую дорожку.

Проехал немного по грунтовке и остановился.

— Классная тачка, дядя Слава, — подмигнул я.

— Знаю, — кивнул он. — Пострадала сегодня малышка моя. Хоть фару мне не разбил, и то спасибо.

— Да ладно, — возразил я, — я же аккуратненько, пык бампером и всё. Там даже и следа не осталось.