Я поднял голову и сделал глубокий, бесконечно глубокий вдох. Вдохнул, посчитал про себя до десяти и выдохнул.

— Серый, ты чё? — озабоченно спросил Кукуша.

Я ничего не ответил, развернулся и двинул к мастерской. Взгляд мой мог прожечь камни, я чувствовал, а сам я в этот миг готов был сокрушить любого, кто встал бы на моём пути. Любого!

Я шарахнул по двери ногой и она распахнулась, громко стукнула тумбе у стены, и большая керамическая ваза, стоявшая на тумбе грохнулась на пол, рассыпавшись на мелкие осколки. Стакан молча уставился на меня и не мигал.

— Где? — тихо спросил я.

— Ты чего? — тихонько спросил прибежавший вслед за мной Кукуша.

— Верни то, что взял, — проскрежетал я, и угроза, шедшая от меня, обрела плоть, стала явной и совершенно нешуточной.

Но Стакан даже не моргнул. Просто стоял и смотрел. Как какаду.

— Третий раз повторять не буду, — еле сдерживаясь, процедил я.

Этот попугай не пошевелился. Тогда пошевелился я. Достал из-за спины принадлежавшую мне когда-то очень давно «Беретту» с пристёгнутым к ней глушаком, и молча выстрелил в колено этому уроду.

Он всхлипнул и рухнул на бетонный пол.

— Раз, — внешне спокойно сказал я и направил ствол в лицо Стакану.

Он уже не выглядел невозмутимым. Он побледнел, ему было очень и очень больно, но, судя по всему, он понимал, что ставки взлетели неимоверно высоко. Поэтому он терпел. Отдавать конверт ему явно не хотелось. Тогда я чуть сдвинул ствол и снова выстрелил. На этот раз в руку.

Он завыл и забился на полу. Заёрзал, начал извиваться.

— Два, — сказал я и наступил ему на грудь, прижимая к полу.

Я снова нацелил ствол ему в лоб.

— Прикрой дверь, — кивнул я Кукуше и, должно быть, в этот момент, Стакан прочитал на моём лице крайнюю решимость.

— В верстаке, — через силу прокаркал он.

Я убрал ногу, подошёл к верстаку и выдвинул ящик. Поверх отвёрток и напильников лежал конверт. Тот самый. Я взял его в руки. На ощупь он казался толстым и внушительным. Но хер его знает, не подменил ли этот пернатый содержимое.

— Где остальное? — спросил я снова направил на него ствол.

— Нет, — каркнул он, — всё там…"

"По тому, как он это сказал, по глазам, по боли, по отразившемуся на его роже чувству потери, я понял, это была правда.

— Живи, — кивнул я. — Пока.

На самом деле… Блин… Внутри меня всё переворачивалось. Оставлять его в живых было нельзя. Но и просто казнить его я не мог. Я не знал, что делать. Хлопнул по плечу Кукушу и пошёл на выход. А сам думал. Думал, блин… Кукуша кивнул и двинул за мной. В дверях он обернулся, чтобы сказать что-то Стакану и вдруг резко крикнул:

— Смотри!

Я среагировал молниеносно. Отскочил в сторону, развернулся и не успев даже осознать, нажал на курок.