– Иди поешь хоть, – предложила я.

– У тебя же ничего не осталось…

Ярко-зеленый глаз подозрительно приоткрылся.

– Вспомнила! У меня осталось еще немного леденцов, – соврала я.

На самом-то деле я просто не хотела отдавать все этому проглоту в один день и приберегла, а то он ведь может уничтожить и кило сахара в один присест. Я залезла в дальний шкафчик, вытащила из него кулек из пергаментной бумаги, высыпала леденцы в миску и поставила на стол. Котяра ел исключительно со стола, потому что «он же не собака».

– Ну ладно, давай, – обрадовался граар, мгновенно забыл о своей болезни и, взмахнув крыльями, перелетел на стол, который слышно скрипнул под его весом.

Он захрустел леденцами, разбрасывая вокруг сахарную крошку, а я присмотрелась.

На спине граара, как раз между крыльями летучей мыши, на его дымчато-серой шкуре, покрытой мелкими чешуйками, было видно пятно более светлого цвета. Внимательно приглядевшись, я заметила, что в этом месте чешуйки будто отслаиваются. Может, у него раздражение какое-нибудь? Вроде диатеза у детей от большого количества сладостей. Может, аллергия? Я аккуратно притронулась пальцами к этому пятну.

Граар не отреагировал. Я медленно провела пальцами. Тонкая кожица странным образом будто двигалась под пальцами.

– О да, давай, почеши там, – простонал котяра, оторвавшись на миг от еды и прищуривая глаза.

Я покорно почесала, продолжая разглядывать спинку. Вроде бы ему было не больно, а даже приятно. Кот басовито замурчал и опять зачавкал леденцами. Как только у него это получается одновременно? Я сместила руку чуть вбок и тут заметила, что зона более темной кожи граара будто побелела под моими пальцами, словно отслоилась, стала легче двигаться.

И тут я поняла.

– Да ты же линяешь! Ты просто вырос, вот и начал линять. Ты совсем и не болен!

– Как это не болен? У меня все чешется!

От возмущения граар оторвался от своей миски.

– Ну, это же не болезнь, а естественный процесс, – возразила я.

– Все равно! Ты должна остаться сегодня дома, не ходить на работу, а чесать меня везде, где чешется! – заявило наглое животное.

– Но я не могу! – возмутилась я. – Мне нужно работать. И потом, если я не пойду на работу, как я тебя кормить-то буду?

– Леденцы приготовишь, – предположил граар.

– А из чего? Я их не из воздуха делаю. Я деньги зарабатываю, чтобы сахар купить. И потом, вечером мы с девочками идем на бал.

– И ты променяешь меня на какой-то там бал?!

В его глазах было совершеннейшее неверие в то, что это вообще возможно.

– Конечно, да! – возмутилась я.

Граар рухнул на стол, будто подкошенный, картинно закидывая лапу на морду. Стол под ним жалобно скрипнул.

– Я знал. Я знал, что меня никто не ценит. Никто обо мне не заботится. Никому я не нужен…

– Не преувеличивай, – буркнула я.