И страшно гордился, что женат на писательнице. Да еще такой. Красивой, талантливой, работоспособной, страстной. Не женщина, а мечта.

Мечта, отдышавшись, перекатилась ему под бок, обхватила горячими от полученного удовольствия руками, прижалась к груди, перехватила губами болтающуюся на цепочке пулю, примерилась и чмокнула чуть пониже грудины. Поблагодарила.

– Где мы Новый год отмечаем? – спросила она и зевнула, тут же смутившись, что, оказывается, так сильно устала. – Ужас какой. Это мужчине положено засыпать после секса, а ты всегда бодр и свеж, как майская роза, в отличие от меня.

– Я не хочу спать, а хочу на тебя смотреть, – заверил ее Глеб и тоже прижал к себе, крепко-крепко, чтобы точно не вырвалась. – А что касается Нового года, то я бы в поместье Резановых поехал. Павел звонил, они туда собираются. Ты как, не против?

– А с чего мне быть против? – искренне удивилась Глафира. – Я как нитка за иголкой, куда ты, туда и я. В поместье так в поместье. С привидениями!

– Привидений нет, – засмеялся Глеб, – правда, расстраивает это одну Елку. Глаш, Павел говорил, что Наталья тоже собирается приехать. С мужем и детьми.

– Ну, собирается и собирается, – голос Глафиры звучал совершенно равнодушно. – Это дом ее тетки, имеет полное право. А что с мужем и с детьми, так Новый год – семейный праздник, его положено семьей встречать. У нее своя семья, у меня своя.

Глеб наклонился и поцеловал жену в едва заметный, но уже округлившийся живот. За свою семью он бы убил любого, ей-богу. Однажды он высказал эту мысль Глафире, а она серьезно ответила, что ради семьи надо жить, а не убивать. И с этим постулатом он тут же горячо согласился, как со всем, что она говорила.

– Кстати, а часть нашей с тобой семьи что собирается делать на праздники? – спросила Глафира и снова зевнула. – Останется в Москве или тоже приедет в имение?

– Тоже приедет, – засмеялся Глеб. – Вместе с Кириллом, разумеется. Так что соберутся вообще все. Клавдия в полном восторге и закупает продукты для новогоднего меню. Боюсь, все, что она наготовит, мы будем съесть не в состоянии. Раз ты согласна, я тогда позвоню Павлу и скажу, что мы будем?

– Позвони и скажи, – сонно согласилась Глафира, глаза которой закрывались. – Только пообещай мне, что вы не будете все дни напролет обсуждать работу своего драгоценного завода. Я, конечно, понимаю, что вы сделали невозможное и запустили совершенно уникальное предприятие, но Новый год все-таки.

– Обещаю! – Глеб укрыл ее одеялом, заботливо подоткнул его со всех сторон, невольно вздохнув, что все ее совершенство теперь скрыто от его глаз, поцеловал в оставшийся снаружи нос. – Тайка обещала сыграть на скрипке.