Она бы ни за что не всплыла, если бы Светлану Тобольцеву не вовремя не потянуло на воспоминания, а Глафира не обладала бы острым слухом и отличной памятью. Глаша, рассказывай.

Глеб отдавал пальму первенства ей, а не дочери, и она благодарно ему улыбнулась. Писательница Северцева умела облекать слова в мысли, а потому ее рассказ про семью бывшего компаньона Алексея Тобольцева не занял много времени. После того, как дочь Николая Бабушкина скончалась от рака, ее ребенок остался совсем один и, решив, что во всех бедах семьи виноват Тобольцев и его наследница Инесса Леонардовна, решил отомстить. Скорее всего, эта мысль так и жила бы в подсознании, не реализовавшись в короткий план, если бы совершенно случайно человек, которого знакомые ласково звали Мурзиком, не попал на работу в Мариинский театр, где служит Маша Лобанова, младшая дочь Светланы Тобольцевой, и не подружился с девушкой."

"Как известно, Светлана часто ездила к дочери в Санкт-Петербург, и в один из визитов Маша познакомила ее с Мурзиком. Именно в эту встречу и стало понятно, что семья главного врага оказалась совсем близко. Маша много болтала, в том числе и про главную наследницу деда – Инессу Резанову, продавшую всю заграничную недвижимость и обустраивающую шикарное поместье на их общей малой родине. Осталось лишь подобраться поближе и втереться к Резановой в доверие.

Для этого как нельзя лучше подходил младший племянник Инессы Леонардовны Кирилл, приехавший к Маше на Новый год. Оказавшись в одной компании, Мурзик, то есть, разумеется, Ксения Мурзинова легко окрутила молодого человека.

– Ксюша? – спросил Кирилл потрясенно. – Так это ты.

Горничная вскинулась было, попытавшись сбежать, но была остановлена полицейским, шагнувшим от двери и усадившим ее обратно на стул, положив ладонь на плечо.

– Сидите уже, девушка, – посоветовал ей Зимин. – Добегалась. Будет.

– Да, Ксюша, – кивнула Глафира. – Длительных отношений с Кириллом у нее не вышло, но они, собственно, ей были и не нужны. Выждав какое-то время, Ксения сообщила господину Резанову, что ждет ребенка, а когда он в этом усомнился, уволилась из театра, вернулась в родной город и через полгода заявилась к Инессе Леонардовне с рассказом, как возлюбленный бросил ее с двумя детьми на руках.

– Я не понял, так дети-то были или нет? – подал голос Павел.

– Да в том-то и дело, что нет никаких детей. Это Инессе Леонардовне и подруге Маше Ксения рассказала, что родила близнецов, которых назвала Иван да Марья. Резанова, надо признать, узнав о детях, растаяла и поверила Ксюше, хотя интуитивно и чувствовала фальшь.