– Вы тоже не знали о скрипке?

– Нет, а почему я должен был о ней знать?

– Потому что вы, как я понимаю, основной наследник вашей тетки.

– И потому что вы были в курсе о существовании рукописи Цветаевой, – встряла вдруг в разговор Глафира.

– Что? – все-таки ей удалось удивить Глеба. – А вы откуда подобной информацией владеете?

– Мне Павел рассказал, – сообщила она. – Мимоходом упомянул, что муж Инессы Леонардовны подарил ей на сорокалетие рукопись стихотворения поэтессы с ее автографом. Я заинтересовалась и даже хотела попросить, чтобы она мне показала этот раритет, но не успела.

Голос Глафиры дрогнул.

– Павел?!

– Я действительно знал, что дядя Леша сделал тете Инессе такой подарок, – Резанов пожал плечами. – В рукопись входят четыре стихотворения из цикла «Дон Жуан». Датирована она 1939 годом и снабжена дарственной надписью «Москва, 1916 г. – Москва, 1939 г. Дорогому Дмитрию Николаевичу Журавлеву – с благодарностью МЦ». Это дар артисту Журавлеву, который приезжал в гости к поэтессе, когда она жила в Болшево. И что с того?

– То есть про рукопись вы знали, а про скрипку нет?

– Получается, что так.

Подарок дядя Леша вручал на юбилее тети Инессы открыто, при всех. И она так бурно радовалась, что не заметить это было просто невозможно. Когда была куплена скрипка, понятия не имею. И замечу, что про выданное вам ружье я тоже понятия не имел. – Павел, кажется, начинал сердиться. – Кстати, не сочтите за обвинение, но про скрипку и ее цену знали вы, а потому вполне могли спрятать ее сами.

– Зачем?

– Чтобы не отдавать обратно. Под шумок «прихватизировать», так сказать.

– Вы с ума сошли! – закричала Тайка. – Да я вообще не собиралась брать эту скрипку, чтобы не нести за нее ответственность.

Это же историческое наследие. Инесса Леонардовна, вручая ее мне, сказала, что я могу взять ее во временное пользование, а после ее смерти вернуть тому из наследников, кто будет указан в завещании.

– Но если спрятать инструмент заранее и сказать, что его украли, то возвращать наследникам будет нечего, – иронично заметила Наталья и несколько раз громко хлопнула в ладоши. – Браво, прекрасная комбинация. А у вас, дорогой мой, еще и ружьишко прихвачено.

Тоже во временное пользование, разумеется. Вы бы проверили, оно-то не пропало? А то, насколько я знаю тетю, ружье тоже немалую цену имеет.

– Миллион долларов, – сквозь зубы проговорил Глеб.

На мгновение ему стало жарко от мысли, что ружье, лежащее в его комнате, по соседству с Тайкиной, тоже исчезло.

– Сейчас вернусь, – бросил он, выскочил из гостиной, как будто за ним гнались, взлетел на второй этаж, рванул дверь своей спальни, потом дверцу шкафа и выдохнул, вдруг осознав, что все это время не дышал.