– Какая еще скрипка Страдивари?

– Вы не знали, что ваша тетя хранит уникальную скрипку, входящую в десятку самых дорогих музыкальных инструментов в мире?

– Я тоже не знал, – сообщил Кирилл. – Думаю, что мы все понятия об этом не имели. Наша тетушка довольно закрытый человек. Была. Она никогда не делилась информацией, которую считала для нас ненужной или лишней.

– Наталья, Светлана? Вы были в курсе?

Обе женщины синхронно покачали головой.

– Глафира?"

"Глеба вообще тревожила реакция писательницы, которая с самого утра была какая-то вялая и бледная, как будто всю ночь не спала.

Или это убийство заказчицы так на нее повлияло? Она посмотрела на Глеба и коротко кивнула.

– Я знала. Мне Тася рассказала. В ночь на субботу, в бане, перед тем как произошла эта история с упавшим с крыши шаром.

– Марианна, Елена?

– Нет, мы понятия не имели, – за себя и за дочь ответила первая. – До того, как тетя сказала, что у нее есть скрипка и она хочет сыграть с вашей дочерью дуэтом, я вообще никогда об этом не слышала.

– Клавдия, Ксения?

Домоправительница и горничная как по команде хором закричали «нет».

– Да ни в жизнь не поверю, – позволил себе усомниться Глеб. – Футляр от скрипки – вещь немаленькая. Что же вы, во время уборки ни разу его не видели?

– Во флигеле не я прибираюсь, а вторая горничная, Марина, – тоненьким голоском сказала Ксения. – Конечно, я иногда ее подменяю, но Инесса Леонардовна никогда не разрешала в шкафы заглядывать. Я только пыль вытираю, пылесос включаю и полы мою. Еще постель перестилаю. Вот и все.

Так. Получается, что о существовании скрипки знали только он, Глеб Ермолаев, Тайка и писательница Северцева.

И о чем это говорит? Кто под шумок забрался в комнату, когда Тайки там не было, и спер инструмент стоимостью в три с половиной миллиона долларов? Эта бледная немочь писательница?

– Когда вы вышли из своей комнаты сегодня утром? – спросил он у той довольно резко.

Северцева вздрогнула, словно в его вопросе крылось что-то неприятное.

– Клава разбудила меня в половине седьмого, сказала, что Инесса Леонардовна умерла, и попросила прийти сюда, – ответила она.

– И в комнату Таи вы по дороге не заходили?

– Нет, зачем? Да мой путь и не пролегал, как вы изволили выразиться, «по дороге».

Я же живу в восточном крыле. Лестница, по которой я спускаюсь, ведет только на первый этаж. Чтобы очутиться в центральном холле, нужно сначала пройти по коридору, а чтобы оказаться у Тасиной комнаты, подняться по другой лестнице – центральной.

Да, она была совершенно права, но это ничего не значило.

– Павел, вы не ответили на мой вопрос, – Глеб вернулся к Резанову-старшему, с которого начал.