Теперь напряжение исчезло, дело входило в привычную колею, неприятностей оно не несло, но шутить не позволяло и требовало максимальной ответственности.

– Богатый спуск, двадцать два, чебуречная. Там внутри четыре трупа.

Рубен, Сурен, еще один и девчонка-проститутка. Все застрелены.

Лапин перевел дух.

– Понято, – четко ответил майор, не задавая ненужных вопросов. Информация подавалась вполне квалифицированно, что подтверждало ранее сказанное неизвестным абонентом.

– Дверь заперта, но во дворе угольный сарай, он открыт, через него можно проникнуть в кухню.

Там следует посадить засаду, за трупами придут...

Он сам не знал, откуда эта уверенность, но был уверен, что не ошибается."

"– Вы меня поняли? Не посылайте туда патрульные машины, сообщите мою информацию начальнику уголовного розыска. Все надо сделать скрытно и очень аккуратно. Вы меня поняли?

– Я все понял. Что-нибудь еще? Может быть... – дежурный понизил голос. – Может быть, назовете псевдоним?

– Зачем? Вы его будете проверять дольше, чем мое сообщение. Завтра к вам придет мой куратор за подтверждением, можете у него спросить.

Последняя фраза показывала, что абонент знает порядок. Если он действительно осведомитель ФСБ, курирующий офицер обязательно зайдет за справкой, подтверждающей эффективность сообщения. Это важный показатель его работы, причем чем громче раскрытое дело, тем выше оценка агента и его куратора. А если милиция сработает плохо, обиженный офицер доложит своему руководству, как перегоняли прекрасную информацию, поднимется большой шум со служебным расследованием и прочими сопутствующими неприятностями.

Поэтому дежурный майор, да и все остальные будут очень стараться сделать все как надо.

– Я все понял, – ответил майор.

– ""СК"", – блеснул Лапин кодовой аббревиатурой и положил трубку. Профессиональные связисты обозначают так конец связи.

Теперь уходить. Из этого сквера, из этого города, из этой страны...

Как уходил уже много раз... Аэропорты блокируются легче всего, поэтому предпочтительнее поезд. Составы на Москву идут через каждые час-полтора...

На вокзальной площади было довольно оживленно. Сновал во встречных направлениях прибывший и отъезжающий люд, тяжело разворачивались огромные частные автобусы, гаишники вопреки здравому смыслу гоняли провожающих и встречающих автовладельцев, но те как-то договаривались, поэтому запрещающий въезд знак и переполненная машинами площадь существовали как бы в разных измерениях, по отдельности.

Под яркими ртутными фонарями в открытую работали перекрасившиеся наперсточники: теперь они крутили «лототрон» и завлекали простаков бегущими по компьютерному монитору лошадьми.