– Ага, – беря вафлю и обмакивая ее в мороженое, кивает Сашка, тут же отправляя ее в рот.

– Ешь, – показывает взглядом мне на булку Халид, и я начинаю потихоньку отщипывать от сдобы кусочки и есть, наслаждаясь нежным вкусом. Себе он взял лишь капучино, который медленно пил, внимательно наблюдая за мной, чем, как обычно, смущал. Этот взгляд голодного хищника пугал и волновал, но в последнем я не была готова признаться даже самой себе.

* * *– Это твой парень? – спрашивает Сашка, когда мы поднимаемся в лифте. Халид проводил нас до самого подъезда.

– Не совсем, – уклончиво отвечаю я, не зная, что еще сказать.

– Он хочет им быть? – продолжает допытываться брат."

"– Всё-то ты хочешь знать! – постаралась я соскочить с темы, переводя всё в шутку. С одной стороны, можно было бы сказать, что он действительно пытается ухаживать за мной, ведь это решило бы многие проблемы, с другой, вдруг мама захочет с ним познакомиться? Не потащу же я мажора к себе! Да и ему что скажу…

– Я уже взрослый! – насупившись, бубнит Сашка.

– Конечно взрослый, Саш, разве я что-то говорю против этого? Просто мы сами еще с ним не решили, кто мы друг другу.

– Он вроде ничего, – пожав плечами и улыбнувшись, одобряет мажора брат, а я улыбаюсь.

Такой серьезный, прямо маленький мужчина.

– Давай только маме не будем пока про него рассказывать, – наклоняюсь к самому уху брата, прежде чем нажать на звонок квартиры, но проблема моей тайны отходит на второй план, когда на следующий день брата отвозят в больницу на скорой…

Ему стало плохо внезапно, ночью, спросонья мы даже не поняли, что случилось, я сориентировалась быстрее и вызвала скорую, на которой нас и привезли в детскую больницу.

Пока мама устраивала Сашку в палате, я беседовала с лечащим врачом, к которому пробилась не без труда. Сначала ждала утра, потом долго плутала по коридорам, спрашивала, где его найти, затем ждала, пока он проведет обход, и наконец зашла к нему в кабинет.

Дала ему карту брата, которую он изучал с задумчивым видом, смотря то на ворох пожелтевших потрепанных бумаг, вклеенных в нее разными врачами, то на меня.

Мне хотелось видеть сочувствие, но я видела только равнодушие усталого человека, для которого все пациенты одинаково равны и на одно лицо.

– Вам же уже говорили, что операция решит большую часть ваших проблем?

– Да, мы ждем своей очереди, – произношу неуверенно, стараясь не расплакаться, перед глазами так и стоит бледное, испуганное лицо брата, проснувшегося от боли ночью.

– Ждать я вам не советую, раз приступы участились. Попробуйте продвинуть ребенка по очереди или найдите деньги на срочную операцию.

Он говорит всё то, что я и так знаю.