– Почему?

– Приватный танец только для своих.

– А разве я не свой? – с наигранным удивлением повел я бровью.

– Ты чужой.

– Но я хочу стать своим.

– Лучше не надо."

"– Почему?

– Тебе это не надо… Никому это не надо…

Нетерпеливой птичкой она вспорхнула со своего места и снова оказалась на сцене. А ко мне подошел бармен и принес счет. Два коктейля и два вина – всего сто двадцать рублей. Копейки даже для меня.

Я достал и положил на стол две сторублевки. Сдачи, скорее всего, не будет, но возражать я не стану.

– Нет, – мотнул головой бармен. – Сто двадцать тысяч рублей.

И пальцем ткнул в буковку «т», следующую за последней цифрой трехзначного числа.

– Сто двадцать тысяч?! – оторопел я.

К чему-то подобному я мысленно готовил себя, но когда подвох случился, мне стало не по себе.

– Это провокация!

Бармен лишь шире открыл рот и сильней выпучил глаза. Впрочем, его непосредственного участия в разыгранной сцене уже не требовалось. На его месте вдруг образовались камуфлированные парни, доселе сидевшие по соседству от меня.

– Что, не хотим платить? – спросил один, уронив на меня холодный безучастный взгляд.

– Это грабеж, – взяв себя в руки, сказал я.

И краем глаза увидел, как в зал входят еще два парня, которых я видел на веранде. Вот и подкрепление подоспело. Ловушка захлопнулась.

Громилы стояли так близко, что я не мог беспрепятственно сорвать с плеча карабин, не говоря уже о том, чтобы выстрелить из него. Попытаться, конечно, можно, но в результате не было никакой уверенности.

– У нас такие цены, ничего не поделаешь, – сказал парень с мощным, но коротким носом и длинной надгубной канавкой. – Вино, коктейли, приватная беседа с танцовщицей – все очень дорого. Придется платить… Или нечем?

– Нечем, – кинул я. – На это вы и рассчитывали… Что вам от меня нужно?

– Ничего, только деньги.

Я уже находился в плотном окружении четырех громил. Я мог бы, пожалуй, воспользоваться ружьем – не снимая его с ремня, выбросить из-под себя приклад и точным ударом в подбородок поразить стоящего передо мной парня. Под удар стоящего за моей спиной противника я подставлю рюкзак, а сам ударю ногой громилу справа. Но с четвертым парнем я сладить никак не смогу. Он ударит меня сбоку. А кулаки у него крепкие, тяжелые. И на ногах ботинки с бронебойным носком.

– Что здесь происходит, могу я узнать? – послышался вдруг мужской голос.

К нам подходил мужчина утонченно-породистой внешности с манерами метросексуала. Он оставил своих воронежских собеседников, чтобы заняться мною.

– Вот, Илья Семенович, клиент отказывается платить, – почтительно расступились перед ним парни.

– Сколько?

– Сто двадцать тысяч.

– Не так уж и много, – рассудил мужчина.

Если бы я мог сейчас чему-то удивляться, меня бы, возможно, изумили его слова.