Жерновой, Шрам – как раз оттуда. Был еще один. Третий и такой же лишний. Ты его очень серьезно ранил, так что Лидочка пристрелила его с легкой душой… Не в обиду тебе будет сказано, мне она сразу не понравилась. Потому мне и расхотелось объявлять Горожанова в розыск…

– Не зря же ты у нас начальник следственного отдела, – без всякого ехидства сказал я.

– Ну, тебе тоже воздастся, – поощрительно улыбнулся Семиряднов. – Такой гадюшник разворошить, это, знаешь ли, дорогого стоит…

Я был благодарен Олегу за то, что он не побоялся рискнуть своей карьерой, чтобы спасти меня от тюрьмы. Мне вдруг очень захотелось выпить с ним по сто грамм в знак полного примирения. Но я должен был сдерживать себя от такого желания. Потому что после ста грамм мне захочется принять дозу наркотика, на который подсадил меня Пальмир. Все время, что я работал на него, меня кормили пищей с добавкой этой порабощающей дряни. Отсюда и наркотическая зависимость. Но самое страшное уже позади, а с последствиями я обязательно справлюсь. И в груди рана заживет, и в простреленной душе…"