— Я согласна, Крюгер, — говорит она, улыбаясь, сидя передо мной на коленях, словно прилежная школьница.

— А я вроде не спрашивал, — подначиваю ее.

— Я ведь и это кольцо вышвырну, Крюгер.

Приходится заставить ее подняться, а самому, нарочно охая и хмурясь, встать на одно колено.

— Будешь жить в моем мрачном замке, Кира?

— Буду, Агрессор, — снова разводит мокроту она.

— Выйдешь за меня замуж?

Да ну на хер, хватит с меня колен.

Ее соленое от слез «да» я ловлю жадным поцелуем.

Глава сорок седьмая: Кира

Пока я стою сзади него, за плечом, и осторожно тянусь, чтобы сплести наши пальцы, мир странным образом преображается. Я словно вдруг стала единой и целой, собранной из множества кусочков, которые потерялись во времени и пространстве. Но, что куда главнее, собирая себя, идя по следу хлебных крошек собственной разбитой души, я пришла именно туда, где должна быть всегда: возле своего Чудовища. И это самое безопасное место на земле.

Алекс смотрит на нас огромными глазами, в которых недоумения даже больше, чем отчаяния. Он явно не понимает, где допустил ошибку, как проморгал заговор, пока сам играл на сторону. Мне хочется впитывать его панику, словно губке, потому что она так восхитительно оттеняет наш с Габриелем триумф. Наверное, я перенимаю у моего Агрессора его дурные привычки, потому что начинаю наслаждаться чужим страхом: как же так, что я упустил?

Пауза растягивается до состояния свежей жвачки: она тугая и не очень длинная, но стоит Алексу открыть рот, как тут же лопается, оставляя в воздухе слабую упругую вибрацию.

— Это просто подстава, — говорит он, и я слышу едкий смешок Эла.

Зря он это сказал. Зря подумал, что может переиграть свою участь, доказывая льву, что он не лев, а осел. Вряд ли Габриэля можно было разозлить еще больше, но Морозов превзошел сам себя.

Я чувству, как мой Агрессор делает шаг вперед, поэтому еще сильнее сжимаю его пальцы между своими, нарочно удерживаю на месте, прижимаясь носом к плечу.

— Не стоит он того, — говорю так тихо, что даже в не очень большой комнате эти слова слышит только Эл."

"Я делаю это не из жалости к Морозову или какого-то сострадания. Я первая «за» то, чтобы люди, которые играют чужими судьбами ради денег, получали свое. Но есть две вещи, которые могут срикошетить, если вора наказать по заслугам. У него есть маленькая дочь, и ребенок не виноват, что ее отец оказался таким вонючим куском грязи. Второе — Эл вряд ли в состоянии себя контролировать. Две недели, полных четырнадцать дней мы оба делали вид, что перестали существовать друг для друга. И все это время Алекс увивался вокруг меня, опыляя обманом. Хорошо, что именно сегодня все закончилось. Оборвалось до того, как я начала задыхаться в паутине лжи.