За исключением Таллина, я никогда не была в Европе. Как-то не приходилось, да и не было средств на путешествия. Поездка деловая, как разъясняет Мирон, и поэтому нам некогда рассматривать достопримечательности и любоваться красотами. Из аэропорта мы сразу едем на встречу с немецким партнером. Я ничего не понимаю по-немецки, в отличие от Мирона, поэтому просто пью прохладительные напитки и рассматриваю центр Берлина в панорамное окно офиса. Около часа Мирон что-то бурно обсуждает с пожилым педантичным немцем, периодически изучая какие-то бумаги, а после меня отвозят в отель, оставляя одну.

Мирон простит отдохнуть и набраться сил, а сам уезжает смотреть какие-то объекты.

Я рада помочь мужу, поддержать, содействовать, но тут я ему совершенно не нужна, кажется, больше мешаю и не понимаю, что здесь делаю. Принимаю душ, заворачиваюсь в большое отельное полотенце, распахиваю окно, сажусь в кресло-качалку и просто смотрю в окно. Мне открывается вид на простую улицу: булочная, несколько кафетерий, «Макдональдс», аптека, супермаркет, стоянка и идущие мимо люди. Вот и все, что мне удается посмотреть в Берлине. На большее не рассчитываю, поскольку Мирон присылает сообщение, что через пару часов у нас самолет.

Мы опять мчимся в аэропорт, опаздывая. Но когда начинается посадка, я понимаю, что летим мы далеко не в Россию, а в Италию. Молча соображаю, что происходит, и следую за мужем в самолет.

— У нас еще одна встреча в Италии? — спрашиваю я, когда мы располагаемся в креслах. Мирон долго осматривает меня, загадочно улыбаясь."

"— У нас медовый месяц в Италии, — совершенно спокойно сообщает он мне. — Ну, не совсем месяц. Но неделя – точно, — отворачивается и удобнее располагается в кресле, а я так и продолжаю смотреть на него, хлопая ресницами, не смея задавать вопросов.

Это было неожиданно.

— Свадьба была фиктивная, а медовый месяц настоящий, — зачем-то произношу, находясь в растерянности.

— Да, — уверенно кивает он. — Брачная ночь должна состояться в красивом месте.

— У меня… — не знаю, как сказать об этом мужчине. Будет стыдно, если это выяснится в процессе. — Ну… такие дни… когда… — О боже, никогда не рассказывала о месячных мужчине! Особенно романтично это делать в самолете, направляющимся в Италию.

Только со мной такое могло произойти. Кусаю губы… Зачем я вообще сейчас затеяла этот разговор?!

— Какие дни? — прищуривается Мирон, не понимая меня. И я не нахожу ничего глупее, как начать выдавать идиотские сравнения.

— Красные дни календаря… — Мирон хмурится. — Гости из Краснодара… — Боже, что я несу? На лице моего мужа недоумение. — Критические дни, — уже почти шепотом выдаю я и начинаю заливаться краской.

— Что? — Мирон смотрит на меня, как на ненормальную. — Менструация? — наконец догадывается он.