Я просто волнуюсь, что с ним могло что-то случиться, вот и всё.

Но где-то часов в восемь, когда Матвей купается в ванной с уточками, а мама параллельно читает ему сказки, на телефон приходит сообщение, от звука которого я чуть не роняю кружку с кофе, все же немного пролив на себя горячий напиток.

Антон: вы дома?

Господи… всего два слова, а дышать сразу легче становится. Если пишет, значит живой, все остальное вообще неважно!

Отвечаю, что у мамы, и Антон пишет, что скоро будет, и у меня тепло в груди от этого разливается. То ли плакать снова хочется, то ли танцевать от облегчения, я сама не знаю, эмоции в последнее время просто сумасшедшие, особенно последние четыре критических, во всех смыслах слова, дня. Не было бы менструации, решила бы, что беременна, потому что реву постоянно, но это банально нервы и расшатанная психика от всего происходящего, вот и всё. Слава богу сегодня всё закончилось, иначе я бы вообще тут в истерику впала.

Когда слышу звук колес, выбегаю на улицу и запрыгиваю на шею Антона, вцепившись руками и ногами так крепко, словно он может превратиться в привидение прямо сейчас.

— Я не знаю, где тебя носило целый день, и я очень хочу тебе треснуть за то, что пропал и заставил волноваться, но я слишком рада, что ты вернулся живой и здоровый, поэтому тебе повезло, — бормочу Антону в шею, пока он смеётся и тащит меня в дом, повисшую на нем как обезьяну. Я просто не могу его сейчас отпустить, не могу и всё.

В гостиной, куда мы заходим все в той же позе, уже сидят мама с Матвеем, и малыш бежит к Антону, как только видит его, и мне приходится уступить место сыну и слезть с Ковалева, хотя делать этого совершенно не хочется.

— Здравствуйте, Светлана Анатольевна, — говорит Антон с улыбкой, растрепывая сидящему на руках Матвею волосы."

"— Где носило тебя?! — всё-таки немного злюсь. Он заставил поволноваться, до сих пор сердце колет. — Я звонила миллион раз.

— Мама, не кличи на Антона, — просит маленький защитник Ковалева, и я закатываю глаза. Спелись. А я ещё волновалась, что он не примет его. — Где ты был? — спрашивает сын.

— Я делал одно очень важное дело. Оль, скажи пожалуйста, какого размера у тебя долг? — внезапно спрашивает Антон, и я застываю на месте, спиной ощущая такой же ступор мамы. Зачем ему…

— Антош…

— Сумму скажи, пожалуйста, я другого не прошу. Сколько осталось выплатить?

— Шестьсот пятьдесят тысяч, а… — я не понимаю, что происходит, просто стою столбом и пытаюсь вникнуть в происходящее.

— Тогда утром заедем в банк и переведем куда надо эти деньги. И больше никаким долгом шантажировать тебя Мудослав этот не сможет.

— Откуда? — срывается с губ шепотом, слышу, как ахает мама, сама чуть в обморок не падаю от переизбытка чувств.