Он кивает:

– Может быть ты и права. Если бы я не заглянул в Священный огонь, то не увидел бы свою суженую, не начал бы ее искать и не женился…

Не хочу, чтобы он продолжал. А потому обхватываю его руками за шею, притягиваю к себе и закрываю рот поцелуем.

Пусть все идет своим чередом.

Я дала слово. Однажды его придется сдержать…

Глава 41

На следующее утро мы возвращаемся в Лемминкейр. И наша жизнь начинает понемногу входить в привычное русло, если так можно сказать. Спустя неделю из Дардааса приходят вести: Разлом по ночам больше не светится. Нет ни тумана, ни чудовищ, ни их хозяев – краснокожие дэймары ушли, как и обещали. Но купол остался – невидимая преграда, которая не дает даргам подобраться к Разлому.

Я до сих пор в тихом шоке от того, что это моих рук дело.

– Энейре, вы верите в это? – интересуюсь у Лохана.

Старый маг решил задержаться у нас. Эрден привез ему какие-то древние свитки, написанные на языке Изначальных – первых даргов, пришедших в этот мир. Оказывается, что из ныне живущих этот язык знают только два человека, точнее дракона: сам Лохан и наш дух-архивариус Ниффелиус. Правда, «ныне живущим» его сложно назвать.

Целый день маг пропадает в библиотеке, разбирая эти рукописи. Приходится напоминать ему, чтобы поел. Ну прямо ребенок! Вот и сейчас я пришла с Артемкой, чтобы позвать его на обед.

– Все может быть, – кивает Лохан, – ты была в смертельной опасности и не контролировала свою силу.

– Помните, вы обещали меня обучить? Это предложение еще в силе?

– Конечно. Но до родов тебе лучше остановиться на теории. Не будем рисковать.

– Вы правы, энейре. Практика подождет.

Он улыбается, глядя на моего сына. Тот отпускает мою руку и с деловым сопением ковыляет к Ниффелиусу. Дух, похоже, не замечает его, продолжая ковыряться в бумажках. Бормочет что-то себе под нос, пока, наконец, малыш не хватает его за край савана.

Разумеется, ладошка Артемки сжимает воздух. Но архивариус подпрыгивает с неприличной для такого древнего духа прытью.

Мы с Лоханом давимся смехом.

– Юный господин! – возмущенно заявляет Ниффелиус. – Я очень рад, что вы проявляете такое рвение к наукам, но позвольте дать вам совет!..

– Дай! – перебивает малыш, не дослушав тираду. И снова тянется к призраку: – Дай! Хочу! Ня-я-я-я!

– Гм… – на лице архивариуса возникает глубокая задумчивость, свидетельствующая о работе мысли. – И чего же вы так рьяно желаете от меня, юный господин?

– Ы! – мой сын с королевским видом тычет пальцем сквозь саван.

– Артемка! – шепчу, корчась от смеха. – Иди сюда, маленький хулиган! Оставь бедного духа в покое.

Тяну ребенка к себе, но тот упирается.

– Ничего, ваша светлость, он мне не мешает, – останавливает Ниффелиус. – Я давно не видел маленьких детей.