Не докажем мы, что Горин пришел тебя убивать. Лучше всё выставить как межличностный конфликт. Мол, повздорили, подрались. Схватились за ножи. Умысла на убийство не было. Переквалифицируем на причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть.

– Это почти что убийство, – ухмыльнулся я. – Не мне тебе рассказывать, что тут хрен редьки не особо слаще. Только тут не овощи, а моя жизнь.

– Другого выхода нет.

Лицо у нее строгое, будто застывшее. Так зажаты все эмоции, что и не разгадаешь, если не знаешь – или хотя бы догадываешься.

– А если в отказ пойти? – выпалил я.

– Тогда убийство припишут…

– Черт! – я обхватил голову руками и поморщился. Тяжко вздохнул.

– Я хочу как лучше для тебя, Андрей. Следствие закончится, адвоката тебе помогу найти грамотного.

– А сейчас мне нельзя адвоката?

– Ты что? – вскинула на меня брови Галина. – На предварительном следствии только недееспособным и малолеткам предоставляем. И тем, у кого статья расстрельная. И то, лишь после предъявления обвинения. Сам же знаешь…

– Да знаю я. Шучу… В буржуйских странах сразу адвокат подключается. Чем мы хуже? Скоро и у нас так будет.

– Не будет, – замотала головой Галя. – Не такая страна у нас. Совсем не такая.

Сработало… Синяк, мой подавленный вид, предательство шефа… Галя реально во все это поверила и сидит, прикатывает меня под тяжкую статью. Вот сучка! Теперь я уверен на все сто в своих предположениях.

– Зачем Горин убил Дубова?

– Что?

– Ты слышала…

– Андрей, ты что несешь? Ты не в себе. Если хочешь, мы можем перенести допрос.

– Очень даже в себе, – теперь я улыбался во всю ширь своей самодовольной рожи. – Ребус сложился, Галина. Я все знаю…

– Андрей, я не понимаю. Действительно лучше перенести.

– Ты говоришь, Москва надавила на тебя, а вот у меня другая информация. Ты выбила санкцию у прокурора на мой арест, мотивируя тем, что я, находясь под подпиской, якобы уклоняюсь от явки на допорос. Это именно ты инициировала мое задержание.

– Бред! – возмущенно фыркнула она.

– Ты говорила, что не знала о том, что Дубов собирает компромат на Гошу, когда я к тебе в первый раз пришёл. Только потом об этом узнала, якобы, поспрашивав у коллег.

– Так и было, Андрей. Мне твой тон совсем не нравится, неужели ты думаешь, что я против тебя? Я понимаю, тебе тяжело, но…

– Не против. Ты за себя. И за Горина. Если бы ты знала, как он стонал, когда я его резал. Умолял оставить его в живых. Говорил, что любит тебя, а ты любишь его…

На глазах Гали навернулись слезы, она шмыгнула носом, но быстро смахнула капельки рукавом. Будто их и не было, но я успел заметить ее реакцию. Мое вранье по поводу кончины Горина тоже сработало.

– Горин был просто моим коллегой, - невозмутимо проговорила следователь. – Бегал за мной, но я повода не давала.