Статья для граждан без определенного рода занятий, в специфических кругах сокращенная в вот такую то ли забавную, а то ли вызывающую аббревиатуру.

– А-а… Тунеядец, – хмыкнул я. – Будь другом. Сделай мне чайку. Да покрепче.

– Кипятка, начальник, нема.

– А ты попроси.

– Та как же?

– Очень просто, в дверь постучи, там конвойный в коридоре трется.

И вот еще что… Ударь меня под глаз.

Пузатый даже головой затряс."

"– Вы чего удумали, гражданин начальник? Не буду я вас бить… Вы же меня потом как этих, – тунеядец кивнул на сокамерников, которые пришли в себя и уже сползались в кучку на одну шконку, благоразумно освобождая мне всю правую сторону.

– Бей, сказал! – рявкнул я. – Мне отметина нужна под глазом. Для дела важного.

– А можно я вдарю? – несмело предложил с койки лысый. – Ты мне нос сломал, так уж больно теперь кулак чешется.

– Нельзя, – зыркнул я на него. – Вдруг во вкус войдешь, и придется потом мне тебе не только нос сломать.

От такой угрозы лысый совсем сник. Признал мое первенство и больше не рыпался.

***

Ночь я проспал вполглаза, не расслабляясь. Поглядывал за сокамерниками, чтобы темную не устроили. Но зэки оказались трусливые и даже не подумывали о праведной мести. Ну и хорошо.

Утром в камеру принесли кашу. Клейкую, непонятного цвета, наверное, из “комбикорма”. Только так и поймёшь, что ночь прошла. Окон нет и солнышка ясного не видно…

Щелкнул замок, заскрежетала дверь.

– Петров, на выход! – рявкнул какой-то толстый старшина в затертой до белесых нитей форме.

Новая смена, и, похоже, знать меня не знает.

Я вышел в из камеры. Меня встретили двое. Коридорный и дежурный.

– На допрос к следователю шагай, – старшина запер камеру и повел меня приземистыми коридорами в следственный кабинет, что находился тут же, в катакомбах КПЗ.

Дверь здесь деревянная, распахнута настежь. За свежеокрашенным грубо сколоченным фанерным столом сидит ко мне спиной знакомая фигура в прокурорской форме. Даже со спины угадывается женская стать. Хороша Галина. Ей бы работу сменить, но поздно уже…

– Здравствуй, Андрей Григорьевич, – грустно улыбнулась Федорова и кивнула дежурному.

Тот понял ее жест и исчез из поля зрения, закрыв за собой дверь.

– Привет, Галя, – я натянул трагичную улыбку. – Вот и снова встретились, да ещё как. Быстро же ты меня отловила.

– Я ни при чем, Андрей. Из Москвы пришло указание взять тебя под стражу. А сдал тебя твой начальник. Знаешь, что меня удивило? Он даже не попытался подсуетиться по своим связям по тебе. Он-то мог, ему здесь не жить, но… Сказал, что, мол, репутация ему дороже.

Она помолчала, мне тоже сказать было нечего.

– Что у тебя с лицом? – тут же спросила она, тревожно всматриваясь. – Тебя били?

– Ерунда, лучше скажи, что мне делать?

– Сам понимаешь, что ситуация патовая.