– Жена – это святое, – соглашается Юрий Константинович, остальные никак не комментируют мои слова. Антон спорит с юристом, Вера Андреевна красит губы ярко-алым, а красноволосая даже взгляда не поднимает, с кем-то переписываясь в телефоне.

Всем плевать. Только я один, дебил конченный, кручусь, как уж на сковородке.

Из офиса мы выходим все вместе и останавливаемся возле лифтов. Ждем.

– Сегодня недолго, поняли? – строго произносит Елецкий, обращаясь к своей команде, – надо всем выспаться, чтобы завтра быть в полной боевой готовности. Нам потребуется все упорство и весь профессионализм. Мы должны сразить их наповал.

– Если наповал, то предлагаю использовать наше секретное оружие, – усмехается Антон, – запустим вперед Алексу и контракт у нас в кармане.

– Легко, – произносит Алекса без тени улыбки, – что от меня требуется? Колготки в сетку? Кожаная мини-юбка? Лакированные туфли с красной подошвой и блузка с декольте?

– Достаточно твоего умения вести презентации, – улыбается Антон, – да и кожаный стиль не твой.

– Вы правы Антон Юрьевич, не мой. Но я хоть как готова нарядиться, если сделка выгорит.

– Ловлю на слове.

Все смеются, в шутку продолжая развивать эту тему. А мне вот не до смеха, потому что картина, нарисованная скупыми словами, с размаха, впечатывается в мозг, выжигая остатки нервных клеток, и я как наяву вижу Алексу в этом образе.

Распрощавшись с Елецким и его людьми, я как одержимый, несусь домой к Таисии, в надежде, что она спасет от безумия. Но не выдерживаю и будучи еще в дороге отправляю жене сообщение:

Хочу видеть тебя в короткой юбке, на каблуках, и чулках-сетке.

Ответ приходит, когда стою на светофоре.

У меня нет сетки.

Тут же накрывает дикое, совершенно необъяснимое разочарование. Но пишу:

Хорошо. Обойдемся без нее.

Ни хрена не хорошо. Должна быть сетка! Я хочу сетку!

Поэтому сам заезжаю в первый попавшийся магазин, покупаю чулки, и несусь домой как угорелый. Но там меня поджидает неприятный сюрприз в виде Таськи, обнимающейся с унитазом.

– Прости. Наверное, съела что-то не то. Думала, к вечеру пройдет, – сипит она после очередного спазма, размазывая слезы по щекам, – а ни черта не проходит.

О сексе с женой приходится забыть. И вместо того, чтобы зубами стаскивать с нее эту гребаную сетку, я завариваю ей имбирный чай, помогаю раздеться и лечь в кровать. Кутаю одеялом.

Таська лежит под боком и трясется так, что слышно дробный перестук зубов, а я обнимаю ее и болтаю всякую фигню, чтобы отвлечь. Когда она засыпает, доверчиво расслабляясь в моих руках, я некоторое время валяюсь без сна, а потом иду в душ."

"Хочется смыть с себя этот день, очистить голову от всякой хрени.