За обеденным столом, накрытым белоснежной длинной скатертью, сидела моложавая женщина и ела светло-зеленое яблоко, отрезая ножом тонкие, почти прозрачные дольки. Что-то в её облике показалось мне неправильным. Я присмотрелась. При общей аккуратности внешнего вида её густые каштановые волосы были седые у корней и отрастали ровной полосой. Зато платье со сложной многоцветной вышивкой имело весьма необычную и сложную конструкцию.

Никакого кринолина, узкий лиф, полуоблегающее по бёдрам и только дальше распускающееся богатыми фалдами. А с плеч одеяния спускались странные куски ткани, напоминающие огромные рукава. Я разглядывала и шатенку, и эту странную одежду на ней с большим любопытством.

Из-за ширмы в углу высунулась толстуха, всплеснула руками и подбежала ко мне.

-- Лучше вам, барышня?! И взгляд у вас ясный, да и ночью вы уже в себя приходили.

Я растерянно пожала плечами – момент был напряженным. Я совершенно не понимала, что и как надо сказать, и кто все эти люди. Если вспомнить попаданские романы, то недовольная шатенка средних лет непременно должна быть злобной мачехой. Мне нужны были имена окружающих людей и понимание, что происходит. Я просто не знала, что ответить…

Глава 3

Впрочем, молчала я не слишком долго -- за стенами каюты что-то грохнуло, кого-то, судя по интонации, обругали, и, наконец, дверь распахнулась.

Вошел слегка поддатый мужчина, массивный и очень высокого роста, черноусый и чернобородый. В изрядно заляпанной белой рубахе, на которую была накинута куртка с потрепанным золотым шитьем. Брюки заправлены в огромные, неуклюжей формы сапоги, а на мясистой красной шее со вздутыми жилами – толстенная золотая цепь, заканчивающаяся какой-то невнятной фигулиной. Голос у него был громкий, даже какой-то гулкий:

-- Так что, красотки, собираемся на выход.

Девушки, сидящие на полу, завозились, скручивая и связывая в узлы какие-то тряпки, шали и подушки.

-- Живей давайте, курицы, – поторапливал их чернобородый.

Девушки гуськом, одна за другой, вышли из комнаты. Только последняя на мгновение задержалась, нашла глазами толстуху и тихонько сказала:

-- Прощевай, Барба, храни тебя господь.

Великан как-то уж совсем по-лошадиному заржал и шлепнул выходящую по заднице:

-- Не грусти, красотка, мы тебе самый богатый дом найдем!

Там, за дверями, виднелось ещё несколько мужчин, но пожилая Барб кинулась именно к этому великану:

-- Господин Ибран, воды бы нам… Да и поганое ведро вынести не мешает… Да и еды нам сегодня не приносили!

Мужчина на мгновение задержался на пороге, обернулся и недовольно буркнул:

-- Сегодня порт, готовить не будут. Ну, бери свой горшок и пошли.