Понятно, что младший Хоггер был тогда бестолков и неопытен, в кошельке, что крепился к поясу, лежали три золотых льва, подаренных на десятилетие покойным дедом, пара серебряных монет и жалкая кучка медяков.

До Вольнорка он добирался больше трех недель и в ворота города въехал гордым владельцем уже только двух золотых и десятка серебрушек – остальное богатство, как он ни экономил, вытянула дорога. Посмотрев на цены в крупном городе Генри загрустил. Разумеется, сейчас, летом он сможет спать на улице за городскими воротами, просто завернувшись в плащ, но продукты стоили столько…

Сперва он сунулся в отряд городской стражи, но наивного аристократа никто не собирался брать на службу. Впрочем, впрямую ему не отказали. Против него просто выставили матёрого бойца, который с удовольствием натыкал высокородного мордой в грязь.

Бойцы из охраны караванов только посмеялись, когда он просился к ним. Охрана караванов – своего рода элита. Деньги таяли, и Генри пытался экономить даже на еде.

Он вывел коня за город попастись, чтобы не платить за зерно, и задремал, разнежившись на солнышке -- именно тогда у него украли Бейда.

Решив, что этих оплеух юнцу достаточно, судьба подкинула ему в городе незабываемую встречу – ссору с пьяным капитаном замковой охраны.

***

Капитану Стронгеру вечно не везло с бабами. Вот и тогда, возвращаясь не солоно хлебавши от любовницы, которую он застукал в объятиях её же соседа-лавочника, он, пользуясь выходным, слегка залил раздражение хорошим элем, и чтобы окончательно поднять ему настроение, фортуна послала ему нахального щенка, неосторожно задевшего капитана плечом, которого он и отвалтузил с великим наслаждением.

Для этого капитану не понадобились ни меч, ни кинжал. Дивное искусство куэндо, завезенное в Англитанию ещё старым герцогом из Шо-син-тая, страны узкоглазых, он изучал уже более шести лет.

Стоя над поверженным противником капитан испытывал некоторое удовлетворение и своим искусством, и этой маленькой победой.

-- Ну, что, сопляк? Теперь ты понял, что в городе нужно быть повежливее? – мальчишка казался зелен, как мартанский огурчик, да и одежда выдавала провинциала.

Оглушенный противник был по-юношески тощ и угловат. Кулаки капитана, похоже, вбили в него некоторую долю уважения и здравого смысла. Успокоенный Стронгер протянул руку юнцу, помогая подняться -- воинские правила обязывали быть снисходительным к поверженному."

"Тот хмуро отпихнул ладонь, злобно оглядел довольных бесплатным представлением городских зевак, помотал головой из стороны в сторону, пытаясь прийти в себя, и с некоторым трудом поднялся таки с грязной мостовой. Они могли бы разойтись и никогда больше не встретиться.