Приключения начались, когда миновали мыс Сан-Висенти. Там нас встретил «португальский» норд, который за пару часов усилился до штормового и поднял волну. Капитан не стал испытывать судьбу, развернулся по ветру и начал дрейфовать под такелажем в сторону Африки. До нее было далеко, так что предполагали покачаться несколько дней и вернуться на прежний курс.

Вот только старый флейт, видимо, устал бороться со штормами. В первый день матросы откачивали воду из трюма по паре часов утром и вечером. На второй день они работали с утра и до вечера, прерываясь только на пересмену. С утра третьего качали сутки напролет.

Утром четвертого по офицерской каюте, в которой я жил вместе с помощником капитана, начали бегать крысы. Они и раньше наведывались, иногда пробегая по мне спящему, отчего я в начале рейса просыпался и громко топал ногами по палубе, распугивая их. Крысы тут же возвращались в трюм. Теперь они пытались забраться повыше, почти не обращая внимания ни на меня, ни на помощника. Он тоже был ирландцем, но двадцативосьмилетним и молчаливым. За все время плавания мы с ним обменялись от силы десятком фраз. Даже на мое «доброе утро!» он отвечал кивком. Зато перед каждой вахтой молился, стоя на коленях в углу каюты, где к переборке было прибито деревянное распятие. А может, и не молился, разобрать его бубнеж я ни разу не сумел. Поняв, почему крысы сбежали из трюма, он начал молиться чаще."

"Развязка наступила в ночь на шестые сутки. К тому времени флейт осел почти по главную палубу. Добротная посудина. Другая уже бы измерила глубину. Волны теперь легко перекатывались по главной палубе от кормы к баку. После полудня матросы перестали качать воду и принялись качать права. Капитан кулаками подавил бунт, точнее, перевел в срытую фазу. Когда старый ирландец ушел в каюту выпить кружку вина для согрева и храбрости, часть матросов спустила на воду единственную шлюпку и исчезла на ней между высокими волнами.

Я узнал об этом последним. Угрозы и проклятия капитана слышал, но думал, что это он приводит в чувство подчиненных. Только когда в каюту ввалился мокрый с головы до ног помощник, упал в углу на колени и начал молиться, четко произнося слова, я понял, что пора и мне на выход, чтобы не затянуло в воронку, кода судно пойдет ко дну. Я быстро надел спасательный жилет, обвешался оружием, а за пазуху засунул флягу с белым вином, разбавленным водой, и кусок вяленого мяса.

— Ты бы вышел на палубу, а то не успеешь отплыть, затянет вместе с судном, — посоветовал я на прощание помощнику, который все еще стоял в углу в луже воды, натекшей с мокрой одежды.

— Я не умею плавать, — не оборачиваясь, произнес он самую длинную фразу за время нашего общения.