— Жаль, а то бы я взял твоего казака в свой полк! — сказал вояка.

— Он не простой казак. Под Хотином командовал батареей из десяти орудий, капитан по-вашему, — приврал я, догадавшись, что есть шанс устроить судьбу своего слуги. — Если предложишь ему такое же место и достойную плату, послужит и тебе.

— О! Мне как раз нужен командир-артиллерист! — звонко шлепнув одну ладонь о другую, воскликнул полковник.

Видимо, давно обитает в этих краях, нахватался итальянских замашек.

— Пойдем в трактир, поговорим, — пригласил он.

Звали полковника Свен Ланге. Осушив с ним в прокуренным и шумном трактире трехлитровый кувшин сладковатого красного вина, мы договорились, что на следующий день после моего отплытия Иона, обзавёдшийся фамилией Хотин, прибудет в распоряжение полковника, получит от него патент на должность капитана артиллерии и приступит к исполнению своих обязанностей — обучению новобранцев. Пушек пока нет, но, по заверению Свена Ланге, герцог приказал отлить дюжину двенадцатифунтовок, половина которых достанется его полку. Я пообещал за эти дни помочь своему бывшему слуге выучить основные команды на немецком языке.

Иона не обрадовался новому месту службы, но и не огорчился. Главное, что ему теперь не придется добираться до Базавлука в одиночку.

— Не понравится служба, бросишь и поедешь к казакам, — посоветовал я. — Только здесь тебе лучше будет.

Он и сам это уже понял, пока мы добирались до Триеста. Западная Европа сейчас опережала Восточную в материальном плане. За счет отставания в духовном. Я рассказал Ионе Хотину всё, что знал о службе в западноевропейских армиях, о нравах и обычаях наемников, дал кучу советов, которые, уверен, он сразу забудет, и оставил ему своих коней, верхового и вьючного, и сотню талеров на первое время. При подписании контракта полковник Свен Ланге обещал дать авансом двадцать талеров, но я знал, что немцы в этом вопросе пока не блещут пунктуальностью.

Глава 68

Было у меня предчувствие, что не доберусь до Англии. Когда перегруженный флейт «Святой Августин» медленно отходил от мола, на котором стоял опечаленный Иона Хотин, у меня вдруг так защемило сердце, что я подумал, не инфаркт ли? Нет, отпустило быстро, но в животе растеклась тупая боль, как после не очень сильного удара под дых. Я догадался, что порвалась пуповина, связывающая меня с этой эпохой.

Флейт бы сильно перегружен. Скорее всего, капитан получал процент от прибыли, поэтому набил трюм по самое не балуй. Я предупредил его, что можем не добраться до Англии.

— Не впервой! — беззаботно отмахнулся старый ирландец, обдав меня многодневным перегаром.

На этот раз удача отвернулась от него. Может быть, из-за меня. Мы удачно, при свежем норд-осте, проскочили пролив Гибралтар и Кадисский залив.