Поэтому поехал южным маршрутом, самым длинным, но зато теплым и более безопасным — по суше до Адриатического моря, а дальше на судне. Иона проводит меня, а потом вернется к запорожцам, где исполнится его мечта стать полноправным казаком. Подорожную для него на обратную дорогу я написал сам от имени гетмана Малой Руси и великого гетмана Войска Запорожского Петра Сагайдачного, почившего весной. По слухам, перед смертью он внес в поминальник «невинно убиенного Якова Бородавку», за убийство которого, как посчитал Петр Сагайдачный, и был наказан отравленной стрелой в правую руку, державшую саблю, отрубившую голову кошевого атамана. Кстати, и его противник под Хотином, турецкий султан Осман Второй, прожил не долго. Его убили янычары, наказав за смерть своих собратьев во время проигранного сражения. Большие потери прощаются только победителю.

Впрочем, моя подорожная так ни разу и не пригодилась. Из-за Ионы, который одевался по казацкой моде и имел длинные усы и хохол, нас везде принимали за запорожцев и чествовали, как героев. Несмотря на все старания поляков убедить мировую общественность, что это именно они дали отпор туркам, все знали, кто именно внес наибольший вклад в победу. Особенно хорошо нас встречали в приграничных с Османской империей территориях.

Я собирался добраться до Генуи и там сесть на торговое судно, но по пути план изменился. Слишком часто на дорогах стали попадаться отряды навербованного пушечного мяса, которых вели к местам убоя и которые, чувствую приближение смерти, вели себя, как бандиты. На нас двоих они не нападали, считая братьями по несчастью, но обычно мы путешествовали в составе каравана, и приходилось вмешиваться в конфликты, пока что заканчивающиеся бескровно.

Мы решил заехать в ближайший морской порт Триест и оттуда продолжить путь по морю до Венеции и дальше. В порту застал небольшой старый английский флейт «Святой Августин», который грузился медью и свинцом. Капитан — коренастый краснолицый ирландец с носом-картошкой, покрытым синими жилками, и с седыми пушистыми усами — согласился взять пассажира, затребовав сотню фунтов, но быстро согласившись на сотню шиллингов с учетом питания за капитанским столом."

"Судну предстояло грузиться еще несколько дней, поэтому я поселился на постоялом дворе рядом с портом, сняв большую комнату с двумя кроватями. На второй спал Иона. Сразу по приезду я разрешил ему поехать обратно, но, как догадываюсь, юноша не спешил начать самостоятельную жизнь. До сих пор за него принимал решение кто-то другой, и теперь Иона ждал, когда останется один и впервые будет вынужден сделать выбор. Люди этой эпохи не понимают и не принимают индивидуализм. Толпой им привычней.

Убивая днем время, мы гуляли с ним по городу.