Пыталась хоть немного успокоиться, но не получалось!

«Не говори… – хотелось заорать в голос стражнику ведомства наказаний. – Не говори главе, что видел меня! Не рассказывай ему об этом!» – но я не могла такого сказать.

Страх, что Дастан придёт за мной во дворец императрицы, разрывал душу на куски. Боялась. Как же сильно я за него боялась!

– Не стоит так нервничать, – хмыкнул прихвостень императрицы, который, казалось, получал истинное удовольствие от моих внутренних метаний.

Хотелось ответить ему, причем много всего нелицеприятного, но мне вновь пришлось сохранять молчание.

Ворота восточного дворца императрицы, от которых так и веяло болью, злом и горем, встретили гостеприимно. Уже распахнутыми.

– Прошу вас, леди Морано, – раскланивался евнух.

Позади меня шли два стража и с каждого бока – по одному.

Я замешкалась, но меня тут же пихнули в спину, вынуждая войти во двор императрицы.

Евнух на это лишь хмыкнул, с важным видом приближаясь к крыльцу.

Кровь стыла в жилах. Было невероятно тревожно, но я шла вперёд, пусть и понимая, что ни для чего хорошего эта гадина меня не позвала.

Нога ступила на ступеньку…

Ещё…

И ещё…

Я поднималась всё выше и выше, наконец взбираясь наверх и наблюдая как за полупрозрачным тюлем, что легонько колыхался от дуновения ветра, видна величественная фигура злодейки, получившей свой трон, пройдя кровавый и беспощадный путь.

– Ваше величество! – заголосил евнух, услужливо кланяясь. – Леди Морано доставлена!

– Входи, – донёсся до меня голос, от которого леденящие душу мурашки побежали по спине. – У меня к тебе есть разговор…

76. Буду ждать его

Эми"

"Мне не хотелось кланяться этой змее, но и идти в открытую конфронтацию с ней я тоже не могла. Положение у меня не то.

– Приветствую, ваше величество! – с трудом сдерживая эмоции, я низко поклонилась, чувствуя на себе её пронзительный взгляд.

Гробовое молчание. Оно длилось и длилось, действуя на нервы.

Императрица испытывала меня, здесь без всяких сомнений.

В зале, кричащим роскошью и вычурностью, пахло благовониями и гуляли порывы ветра, что врывался в распахнутые окна, из которых был виден живописный сад.

– Ты стала кровной сестрой моей дочери, – послышалось холодное.

– Прошу прощения, – я так и стояла, согнувшись, ведь разрешения подняться мне никто не дал, – но это не так.

– Не так? – моего слуха коснулся смешок. – Что именно не так? Ваши ладони порезаны, вы ходили в часовню. Что здесь может быть не так?

Понимала, что-то объяснять бесполезно. Она не поверит.

– Но я тебя позвала не для того, чтобы отсчитывать или выказывать своё недовольство…

«Разве нет?»

Не верила. Ни единому её слову не верила.