Выдерживает паузу около минуты и повторяет свой призыв, и в этот раз выходит лучше, но белки не бегут.

— Не идут, — Ваня сердито смотрит на Адама. — У меня орешков нет.

Адам лезет в карман, вкладывает в его ладонь несколько орешков фундука.

Ваня важно говорит:

— Спасибо, — и опять пытается пощелкать языком на сосну.

Переглядываюсь с Адамом, который тоже едва сдерживает улыбку.

— Они меня не слушаются, — возмущенно охает Ваня. — Папа!

— Я прошел долгий путь, чтобы завоевать их доверие, сынок, — с наигранной суровостью отвечает Адам.

Ваня прячет орешки в карман, отряхивает ручки о штанишки и с недоверием смотрит на Адама:

— Вредные белки.

— Очень, — соглашается Адам.

— А мишки тут есть? — спрашивает Ваня, позабыв о своем желании поистерить.

— Нет.

— А волки?

— Нет, — Адам качаете головой. Когда Ваня хмурится, он понижает голос до шепота. — Но тут иногда бегает косуля.

— Правда? — округляю глаза. — Настоящая косуля? Пошли искать косулю, а? Ты ведь и ее выдрессировал?

Глава 53. Нет, не мог

— Она иногда выходит к дому, — обещает Адам.

Мы нашли вместо косули ежа. Он пофыркал на испуганного Ваню и убежал в кустики по своим важным ежиным делам.

— Ладно, — вздыхаю я. — Уже темнеет.

И вот, мы сворачиваем к тропинке, и между нами решительно вклинивается Ваня, который берет нас за руки. Мы с Адамом аж останавливаемся.

Ваня переводит взгляд с него на меня, и моська такая довольная, что щемит в груди.

Вот она простая радость — держать родителей за руки.

— Идем? — спрашивает Ваня.

Я поднимаю взгляд на Адама, который тоже немного ошарашен трогательным моментом.

— Идем, конечно, — тихо отвечает он, — ведь время ужина.

— Да, — серьезно отвечает Ваня, — я кушать хочу.

Хочу сохранить в памяти эту тихую прогулку по лесу, потому что в груди нарастает тревога.

А если мы опять все это потеряем? Из-за своей глупости, эгоизма и гордыни? И мне опять будет больно?

— Что ты затихла?

— Мне страшно.

— Я же сказал, что тут нет медведей и волков.

— А если есть, то мы их съедим, — зловеще отзывается Ваня, а затем смеется, когда мы с Адамом вновь переглядываемся. — Я шучу. Мы с ними подружимся, — смотрит на Адама, — ты подружишься."

"— А я вот не уверен, что смогу с медведем подружиться.

— Не бойся, мама, — Ваня теперь смотрит на меня чистыми и уверенными глазами. — Папа ведь рядом.

Самое сложное в семье — это кому-то довериться, ведь становишься уязвимым и открытым. Да, Адам рядом. И он не только может показать белочек, но и сделать больно так, как никто этого не сделает.

И когда я вижу у крыльца черную машину и рядом с ней незнакомого тощего мужика в сером костюме, который подчеркивает его высокий рост и нескладную фигуру, тревога достигает своего пика.

Лицо у Адама каменеет.